Мишель Ричмонд - Брачный договор

– К сожалению, нет.

– Мы как только ни пытались с ней связаться… Не отвечает.

– Может, я попробую?

– Пожалуйста, попробуйте, прошу вас.

Она сообщила мне номер сотового Изабель, адрес электронной почты, ники в Твиттере и мессенджере. Я поразился тому, как много мать знает о присутствии дочери в соцсетях. Обычно родители не слишком хорошо в этом осведомлены, а ведь именно в соцсетях подростки переживают все свои основные драмы. Мать Изабель сказала, что они уже звонили в полицию, но там ответили, что не могут начать розыски, пока с момента пропажи не пройдет двадцать четыре часа.

Повесив трубку, я пересказал разговор Элис, которая так и простояла все это время рядом со мной в полотенцах.

– Думаешь, с ней могло что-то случиться? – спросила она, доставая из шкафа свой синий костюм.

– У Изабель есть голова на плечах. Может, просто у подружки заночевала, злится на родителей. Она говорила мне, что ей надо побыть какое-то время без них, а то они ведут себя как маленькие.

– Так и сказала? – переспросила Элис, надевая юбку.

Я кивнул.

– Надо же. А родителям ты говорил?

– Нет, конфиденциальность же. Просил ее никаких глупостей не делать. Даже если родители ведут себя по-детски, они все равно ее любят и заслуживают того, чтобы всегда быть в курсе того, где она находится.

Элис просунула голову в ворот блузы.

– Тебе она, похоже, доверяет.

– Спасибо.

– Нет, правда, – сказала Элис, натягивая темно-синие колготки. – Лучше напиши ей сообщение, не звони пока.

Я нашел номер Изабель в телефоне и набрал сообщение:

Изабель, это Джейк Кэссиди. На углу 38-й и Вальбоа, рядом с моим офисом, есть кофейня, «Зет-кафе». Можешь прийти туда сегодня в двенадцать? Угощу горячим шоколадом. Буду один, честно. О тебе беспокоятся.

Я намеренно не написал, кто беспокоится. Дети разводящихся родителей испытывают злость, чувство вины, любовь и жалость – клубок эмоций, который трудно распутать.

В ответ молчание.

Около двенадцати я вошел в «Зет-кафе» и сел за столик в углу. В этом заведении почти всегда было пусто: кофе невкусный и пирожные слишком дорогие. Я поставил на стол ноутбук, а рядом положил газету – пусть Изабель видит, что я занят своими делами и вовсе не собираюсь ее отчитывать.

Когда консультируешь взрослых, порой лучше обозначить проблему сразу и действовать с напором. А с подростками приходится идти обходными путями. Они часто воспринимают все в штыки и отгораживаются от вас непроницаемой стеной.

Ровно в двенадцать дверь кафе открылась, однако вошла не Изабель, а парочка каких-то хипстеров, с ног до головы одетых в простую по виду, но очень дорогую одежду, где надо демонстрирующую татуировки. В руках у обоих было по сверхтонкому ноутбуку последней модели.

В полпервого я заволновался. Вдруг Изабель и правда попала в беду, а не просто отдыхает от родителей, которые «думают только о себе и ведут себя как маленькие»? Я уже собирался вернуться в офис и позвонить ее матери, когда на стул напротив меня скользнула Изабель. Каштановые волосы спутались, джинсы были испачканы в грязи, под глазами залегли темные круги.

– Думали, я уже не приду, да?

Ответ я подготовил заранее, по крайней мере частично.

– Да, была такая мысль. Ты не похожа на тех, кто заставляет друзей ждать.

– Точно, – согласилась Изабель. – Вы куда? – спросила она, когда я встал с места.

– Я же тебе шоколад обещал. Со сливками?

– Лучше кофе, наверное.

Стоя у прилавка в ожидании заказа, я написал сообщение матери Изабель:

«Все в порядке, она со мной в кафе».

«Слава богу, – сразу же ответила та. – В каком кафе?»

«Около моей работы. Дайте нам несколько минут. Не хочу спугнуть».

Я ожидал получить истеричное сообщение с кучей вопросов, но надо отдать должное матери Изабель: она поняла, что действовать надо осторожно, и написала только:

«Большое спасибо. Жду сообщения».

Я вернулся за столик.

– Спасибо. – Изабель высыпала сахар в кофе.

Судя по ее виду, она не спала всю ночь.

– Что, опять родители? – сказал я, складывая газету.

– Угу.

– Я написал твоей маме, пусть знает, что с тобой все хорошо и что ты тут, со мной.

Изабель покраснела и отвела взгляд. Похоже, в ее душе боролись злость и облегчение.

– Ладно, пусть.

– Поесть хочешь? Тут рядом продают буррито. Я угощаю.

– Не надо, спасибо.

– Нет, правда. – Я закрыл ноутбук и убрал его в сумку. – Тебе совершенно точно нужно поесть. – Я встал и пошел к двери.