Мишель Ричмонд - Брачный договор

Когда я только познакомился с Элис, меня еще преследовало то ощущение пустого дома, в котором звук телевизора эхом отдавался от стен коридоров, а за окнами непрестанно шумели волны, разбиваясь о скалы. Из-за того пустого дома в Си-Ранч мне еще сильнее захотелось, чтобы Элис была дома, когда я прихожу с работы, захотелось вместе проводить выходные, засыпать и просыпаться.

Элизабет трясет меня за плечо.

– Без двух шесть, Джейк.

– Утра или вечера?

– Вечера. Суд назначен на девять утра, – сообщает она мне. По всему столу у нее разложены документы. – Сейчас вас отведут обратно в камеру. И приведут ко мне за два часа до суда.

В дверь стучат. Элизабет смотрит, как два охранника в сером пропускают цепи в петли у меня на поясе, потом пристегивают их к железным браслетам на руках и ногах.

– Ничего, Джейк, – говорит она, заметив мое смущение. – Мы все в одной лодке.

Такое впечатление, что свет в камере стал еще ярче, а жара усилилась. Внутри по-прежнему все та же койка с жалким матрасом и полка с потрепанным экземпляром «Кодекса». Через час новая роба тоже промокает от пота. Наконец в отверстие в двери просовывают поднос с едой: две бутылки исландской воды и макароны с сыром. Вернее, с трюфелями и сыром. Жевать еще больно. Судя по крошечной порции, сегодняшний повар работает в дорогом ресторане. Еда очень вкусная.

Утром время тянется бесконечно. Наконец охранник отводит меня в кабинет к Элизабет. Она протягивает чистую робу – на этот раз желтую – и бутылку воды. Пока я переодеваюсь в углу, Элизабет что-то печатает на компьютере, глядя на экран.

Я сажусь на стул и жду. Через какое-то время она отрывается от экрана.

– Похоже, нам удастся договориться с судьей, Джейк. Есть хотите?

– Умираю с голода.

Элизабет куда-то звонит, и через несколько минут женщина в униформе приносит поднос с тостами, соком, йогуртом, беконом и яичницей-болтуньей. Похоже, повар сменился. Я не торопясь наслаждаюсь едой.

Зал суда очень похож на настоящий – скамья присяжных, конторка секретаря. Мы с Элизабет с одной стороны, обвинитель – с другой. На скамьях о чем-то переговариваются несколько зрителей. Когда мы садимся на свои места, разговоры стихают.

– Встать! Суд идет! – объявляет пристав.

Из боковой двери в зал входит судья в черной мантии. У него седые волосы и очки с толстыми стеклами; вылитый актер, играющий судью. Он молча садится за судейский стол. Секретарь подает ему папку с делом.

В полной тишине судья читает материалы дела. Я тереблю пальцами воротник желтой робы. Покрой у нее такой же, как у красной, а материал другой, колючий. Наверное, специально, чтобы подсудимый ерзал, сидя в суде. Обвинитель – сурового вида человек в строгом костюме – часто поглядывает на свой телефон.

Наконец судья отрывается от чтения и оценивающе смотрит на меня.

– Здравствуйте, друг, – говорит он.

Я киваю в ответ.

– Доброе утро, коллеги, – продолжает он. – Я так понимаю, мы достигли взаимопонимания, и подсудимый желает признать свою вину по двум пунктам.

– Да, ваша честь, – отвечает обвинитель.

Судья берет папку с делом и театральным жестом снова опускает ее на стол.

– Объем материалов дела впечатляет, – заявляет он.

Объем материалов. Что там вообще может быть? Мы с Элис женаты-то всего шесть месяцев. Неужели я такой ужасный муж? И на моем счету уже столько преступлений против брака?

– Да, ваша честь, – соглашается с ним обвинитель. – Необходимо прояснить несколько вопросов.

– Учитывая серьезность дела, – продолжает судья, – признание вины всего по двум пунктам, пусть и в совершении преступления третьей степени тяжести, кажется недостаточным.

– Ну… – нерешительно тянет обвинитель.

– Мне представляется, что пунктов должно было быть гораздо больше. Или это наш защитник так постарался? Должен признать, я удивлен.

Элизабет слушает его с невозмутимым видом.

– Ваша честь, – говорит обвинитель. – Случай крайне необычный, полагаю, сделанного подсудимым признания вполне достаточно.

Судья снова просматривает папку. В зале тихо, слышен только шорох страниц. Похоже, все ужасно боятся судьи. Однако, несмотря на мантию пристава и все обычные атрибуты судебной системы, этот суд далеко не обычный. Даже адвокаты тут находятся в постоянном страхе, потому что в любой момент они могут оказаться на моем месте и будут вынуждены защищаться от сфабрикованных обвинений, отвечать за преступления, которых не совершали.