Самид Агаев - Седьмой Совершенный

— Нет, нет. Предстоит дальняя дорога, нужно как следует отдохнуть. Благодарю за угощение и отдельно за помощь, которую вы мне оказали в поимке Убайдаллаха. Обо всем будет подробно изложено в докладе моем на имя халифа ал-Муктафи би-иллах, да благословит его Аллах. Я уверен, что он вознаградит вас в той мере, которую вы заслуживаете.

Сахиб аш-шурта крикнул дежурного мухтасиба и велел проводить Абу-л-Хасана в кайсару. На этом они и раскланялись.

Абу-л-Хасан не уехал на следующий день. Проснувшись наутро, он вдруг подумал о превратностях судьбы. Мало ли что может произойти с Убайдаллахом за то время, пока повернется колесо правосудия. Он мог умереть от тюремных лишений, его могли освободить единомышленники. Необходимо было допросить его, а протокол доставить халифу и тем самым обезопасить себя.

Когда Ахмад Баширу доложили чуть свет, что его хочет видеть некий дабир из Багдада, Сахиб аш-шурта спросонок подумал, что все это когда-то было, и он был немало удивлен, увидев перед собой вчерашнего гостя.

— Что случилось? — встревожился он.

— На радостях я забыл его допросить, — сказал Абул-Хасан. — Это необходимо сделать прямо сейчас. Вынужден вновь просить вас о помощи.

— Ну что ж, — улыбнулся Ахмад Башир, он был рад возможности вновь услужить человеку, от которого зависела его дальнейшая судьба, — это мы сейчас устроим. Доставить его сюда или пойдем в тюрьму?

— Мне нужно, чтобы он ответил на все мои вопросы, а не изображал из себя героя.

— Понимаю, — сказал сахиб аш-шурта, — есть такой человек, ему все говорят правду. Прошу следовать за мной.

— Нужен еще доверенный человек, который запишет все, что скажет арестованный.

Ахмад Башир крикнул Бахтияра и приказал ему:

— Найди мне доверенного человека, грамотного.

Бахтияр на секунду задумался, улыбнулся и ответил:

— Раис, там у меня сидит ходжа Кахмас, ну тот, кого мы засылали на собрании, богослов.

— Что ему нужно?

— С жалобой пришел, говорит, угрожают расправой.

— Кто?

— Не знаю раис. Возьмите его с собой, все равно я не знаю, что с ним делать.

— Зови его.

Комната для допросов находилась в подземелье. Это было сырое помещение со стенами, выложенными из неотесанного камня. У стены стояла лавка, стол для писаря. Стражники привели Убайдаллаха, привычными движениями подняли его связанные руки и зацепили за крюк, торчащий из потолка. Появился человек, держащий в руках небольшой ящик. Это был палач.

— Что вам нужно от меня? — встревожено, спросил Убайдаллах.

— Этот господин задаст тебе несколько вопросов, — сказал Ахмад Башир. Будь благоразумен и говори правду.

— Я всегда говорю правду, — улыбнулся Убайдаллах.

Пока он держался с достоинством. Ахмад Башир усмехнулся и посмотрел на Абу-л-Хасана. Тот кашлянул и приступил к допросу.

— На каком основании вы провозгласили себя махди?

— Я принадлежу к потомкам Фатимы.

— К какой ветви?

— Я не скажу вам этого.

— Почему же?

— Потому что не считаю это необходимым.

— Это ваш окончательный ответ?

— Да.

Абу-л-Хасан посмотрел на Ахмад Башира. Тот кивнул и сказал человеку с завязанным лицом:

— Приступай.

Палач открыл свой ящик, достал из него плеть, размотал ее и спросил:

— Как бить — с оттяжкой или без?

— С оттяжкой, — приказал сахиб аш-шурта.

Палач отвел руку, труся плетью и с неожиданной силой опустил ее на оголенную спину Убайдаллаха. Мессия захлебнулся в крике, голова его упала на грудь. Кожа в месте удара лопнула, показалась сукровица. Палач отвел руку для второго удара.

— Подожди, — остановил его Абу-л-Хасан, морщась, он вглядывался в лицо махди, — кажется он в обмороке.

— С одного-то удара? Слабоват, — покачал головой палач в маске.

— А что же ты хотел, все-таки врач. Это ваш брат привычен к битью. Дай ему воды.

Палач взял ведро воды и плеснул на Убайдаллаха. Махди очнулся и, часто дыша, испуганно смотрел на окружающих.

— Послушай, — сказал ему сахиб аш-шурта, — вот в этом ящике (Убайдаллах затравлено проследил за его рукой) лежит много приспособлений, которые заставят тебя говорить. Тебе оторвут ногти на всех пальцах, отрежут уши, отобьют все внутренности. Ты же врач, знаешь, чем это грозит человеку. Все равно ты все расскажешь. Подумай, стоит ли причинять своему телу столько страданий. И главное, жертва будет напрасной, никто не оценит твоего мужества, потому что о тебе никто не узнает.

— Хорошо, — хрипло сказал Убайдаллах.