Джонатан Коу - Клуб Ракалий

— Я… сказал им, что останусь здесь на ночь, — ответил он, смутно припомнив, что примерно это матери и говорил. Сейчас перед ним стояла проблема куда более серьезная. Завтра начинается новый терм, и нынче вечером он должен присутствовать вместе с другими старостами на обеде, который устраивает в их честь директор школы. Пока же он чувствовал себя способным лишь на одно — поблевать от души и подольше, забраться в постель и умереть.

— У меня машина, — сказала Дженнифер. — Хочешь, подвезу?

— Эм-м, нет. Нет, спасибо. Отсюда я и пешком дойду.

— Как скажешь. — Она чмокнула его в щеку, коротко, но не без веселой нежности. — Ладно, пока, Тигр. В одежном шкафу я этим еще не занималась.

— А мы действительно… занимались этим? испуганно спросил Бенжамен.

— Не волнуйся, в смысле библейском ты меня не познал, — ласково ответила Дженнифер. — Так, подурачились немного. Хотя ты показал себя истинным мастером. Секунд тридцать-сорок, по-моему. Самый быстрый стрелок на Западе.

И после этого сомнительного комплимента она покинула Бенжамена, оставив парадную дверь приоткрытой, — быстрой и мелкой походкой ушла сквозь предрассветную синь к дороге. В Кофтон-парке пробовали голоса первые птицы. Рев ее машины показался оглушительным. Бенжамен сжал руками голову и понял, что до скончания дней своих в рот не возьмет портвейна.

Дом директора стоял на территории школы, между научными лабораториями и новым спортивным залом. Подходя к нему от Бристоль-роуд-Саут, Бенжамен увидел приближавшегося с другой стороны Стива Ричардса. Времени было семь вечера, и странным казалось очутиться в школе после наступления темноты, да еще и в каникулы. Школьная форма шла Стиву всегда, сегодня же он выглядел в ней подтянутым пуще обычного, хоть и немного нервничающим. Бенжамен сознавал, что у самого-то у него вид кошмарный, а Стив просто слишком вежлив, чтобы сказать ему об этом. Большую часть дня Бенжамен провел в постели и часов около четырех пришел к заключению, что никуда сегодня не пойдет, а возможно, и вовсе на ноги никогда больше встать не сумеет. Однако мать, безмолвная и обиженная, накачала его черным кофе, и теперь он полагал, что, пожалуй, и выживет, если до конца недели не станет притрагиваться к спиртному.

— Хереса, Тракаллей? — едва он вошел в холл, спросил, протягивая ему бокал, директор.

— О… м-м… Спасибо.

— Вид, должен признать, бледноватый.

— Да, сэр, я знаю. Плохо спал ночью. Думаю, от волнения.

— Нет-нет, я о моем несколько анемичном «Фино». Впрочем, раз уж вы затронули эту тему, в вашей бледности и вправду присутствует сегодня нечто от призрака, чрезмерное даже по обычным вашим меркам. Не желаете подняться наверх, полежать немного?

— Нет, спасибо, сэр. Все обойдется.

— Как вам будет угодно. А, Ричардс! Вот вас бледностью никому попрекнуть не удастся, а, что?

Такого рода шутливыми замечаниями директор развлекал своих гостей до обеда.

За длинным обеденным столом Бенжамен оказался между Ричардсом и мистером Наттоллом, благодушным заместителем директора, бывшим также и классным наставником Бенжамена в его первый школьный год, — отношения между ними всегда оставались хорошими. Кроме мистера Наттолла на обеде присутствовали восемь старост, сидевших по одну сторону стола, и семь — по другую. Сам директор помещался во главе стола, а его супруга, спокойная, внушительная дама с туго завитыми волосами и несчастливым тиком в правом глазу, — на другом его конце.

— Ну что же, Тракаллей, — произнес, разламывая булочку, мистер Наттолл, — мне, смею сказать, приятно, что вы попали в нашу команду.

— Спасибо, сэр.

— Мы с Синклером только что говорили о забастовке пожарников. Какова ваша точка зрения на сей счет?

— Ну… — Стоит ли говорить, что точки зрения у Бенжамена не было никакой. Он знал, что общенациональная забастовка пожарников тянется уже два месяца, но и не более того. — Я думаю, если у людей горят дома, а помочь им некому, так это просто позор.

— Все верно, Тракаллей. Однако вам следует также помнить, что при нынешней политической системе единственный для многих людей способ добиться того, чтобы их выслушали, состоит в отказе от исполнения работы. Уверен, вас это может удивить, но я лейборист. И всегда им был. В нашей стране существует традиция борьбы за права маленького человека, и, на мой взгляд, партия лейбористов воплощает эту традицию наилучшим образом. Мы, преподаватели и ученики «Кинг-Уильямс», суть лишь горстка привилегированных лиц. И мы обязаны вставать на защиту тех, кому повезло меньше нашего, сделать для них хоть что-то.