Джонатан Коу - Клуб Ракалий

Но тут в темноте близ него прозвучал низкий женский стон:

— Оо, черт…

Послышался шорох — чья-то рука шарила по деревянной поверхности, — затем скрип пинком открытой двери, а следом появился и оранжевато светившийся прямоугольник. Теперь Бенжамену стала видна облитая тусклым светом уличного фонаря спальня, двойная кровать, на которой лежали под грудой одеял три полуголых, переплетенных тела. Рассвет еще не наступил. Бенжамен начинал припоминать, где он. В спальне Билла и Ирен Андертон. Билл с Ирен проводили зимний отпуск в Малаге, а Дуг, впервые в жизни оставшийся в доме за хозяина, воспользовался этим, чтобы устроить вечеринку. Вскоре вечеринка стала несколько неуправляемой. Винный буфет был вскрыт, содержимое его истреблено. Бенжамен единолично поглотил самое малое три четверти бутылки марочного портвейна. Вот это он помнил хорошо. И помнил также, что беседовал с какой-то весьма свойской девицей — у нее были короткие рыжие волосы и бледное веснушчатое лицо. Бенжамен рассказывал ей о группе «Нэшнл Хелс», объяснял, что это, собственно, «Хэтфилд-энд-Норт», только басист у них другой. Ее, помнится, это очень заинтересовало. На удивление, собственно говоря, заинтересовало. И все-таки странно, что он всю ночь проспал, держа в ладони ее грудь. Да и как вообще они оказались в одежном шкафу Билла и Ирен?

Открыв дверь гардероба, рыжая девушка с трудом поднялась на колени и выползла наружу. Одета она была в длинное темно-синее вечернее платье а-ля Лора Эшли — вот, правда, верх его был спущен до самой талии. Выбравшись в спальню и встав на ноги, девушка обнаружила, что потеряла лифчик, и начала оглядываться. Бенжамен нашел лифчик — белый, кружевной — на полу шкафа и протянул девушке, галантно и неловко. Девушка, прозаично приняв лифчик, пристроила его на положенное место, затем натянула на плечи платье, и Бенжамен, тоже выбравшись из шкафа, помог ей застегнуть молнию.

— Спасибо, — произнесла она чуть севшим от табака и спиртного голосом. Потом указала пальцем на ширинку Бенжамена, расстегнутую. Бенжамен привел ее в порядок. — Пошли, надо выбираться отсюда.

Он спустился следом за девушкой на кухню, переступая через все новые распростертые на площадке лестницы и в коридоре тела. Она включила на кухне свет, озаривший вполне предсказуемую картину опустошительного набега. Куда ни взгляни, повсюду валялись разбитые бокалы, пустые бутылки, разбросанные остатки еды. Чашу, в которой Ирен любовно приготовляла фондю, использовали под пепельницу, и теперь ее наполняли доверху десятки окурков.

Девушка обозрела свое отражение в кухонном окне и скривилась.

— Мне пора домой, — сказала она. Потом вгляделась в лиф своего платья. — Уфф.

— О, — произнес Бенжамен, приметив мозаику белых пятен, происхождение которых было вполне очевидным. — Что это?

— Да уж наверное, не молочный коктейль. Бенжамена услышанное потрясло:

— Это я наделал?

Девушка улыбнулась ему, впервые за утро.

— Не без моей помощи. — Она придвинулась к нему, просунула палец между пуговицами его сетчатой рубашки. — Не помнишь?

Воспоминания, по-прежнему размытые, неясные, с каждой секундой приобретали очертания все более четкие.

— Помню, — ответил он и поцеловал девушку в губы, чувствуя, как язык ее проскальзывает у него между губами и мягко оплетается вокруг его языка.

— И каков твой вердикт? — спросила она, отстраняясь и приглаживая волосы. — Не так уж и плохо — для снулой кефали?

Бенжамен, ничего не поняв, уставился на нее. Странные какие-то слова, хотя, если вдуматься, смутно знакомые.

— Пардон?

— У тебя расческа найдется? — спросила девушка, снова вглядываясь в свое отражение.

— Почему ты так сказала?

Она повернулась к Бенжамену, и на лице ее обозначилось выражение тихого торжества.

— В прошлом году, в это же самое время, я играла в «Отелло». Ты тогда заявил, что я источаю «эротическое обаяние и сексуальную энергию, способные сделать честь разве что снулой кефали». Так, где я бросила пальто?

Она ушла в гостиную, искать пальто. Бенжамен, которого вдруг охватила паника, последовал за ней.

— Так, значит, ты — Дженнифер? Дженнифер Хокинс?

— А ты меня не узнал?

— Я тебя только на сцене и видел. Девушка нашла пальто-из искусственного меха, доходящее ей до колен, но хотя бы прикрывшее худшие из пятен.

— Мне правда пора, — сказала она. — Родители с ума сходят. А твои как?

Родители беспокоили Бенжамена меньше всего.