Сабуробэ, погибший от руки своего слуги Итикуро, тем самым показал себя ненадежным вассалом, и род Накагава был предан забвению. А трехлетнего сына Сабуробэ — Дзицуноскэ взяли на воспитание родственники. В тринадцать лет он впервые услышал подробности гибели отца. В юном сердце вспыхнул гнев, когда он узнал о том, что убийцей отца был не такой же по положению самурай, а кормившийся в их доме слуга. Глубоко в душу запала мысль об отмщении. Дзицуноскэ ходил в ивовую рощу и там учился владеть мечом. В девятнадцать лет он получил свидетельство о том, что овладел мастерством фехтовальщика, и, преисполненный радости, отправился выполнять свой долг мести. Если этот долг будет успешно исполнен, в один голос напутствовали родственники, они помогут ему восстановить честь дома.
По всей стране разыскивал Дзицуноскэ своего врага, и немало трудностей выпало на его долю в этом первом странствии. Он ни разу не видел Итикуро, и потому поиски были почти безнадежными — все равно что найти иголку в стоге сена. Кинай, Токай, Тосан, Санъин, Санъё, Хокурику, Нанкай… [14] Перечислены районы острова Хонсю.
Год за годом проходили в скитаниях. В безуспешных поисках Дзицуноскэ встретил свое двадцатисемилетие… Временами ему казалось, что гнев, ненависть к Итикуро покидают его в странствиях, полных лишений. Но он вспоминал бесславную гибель отца, думал о возложенной на него ответственности за возрождение рода Накагава, и жажда отмщения возвращалась.
С тех пор как Дзицуноскэ покинул Эдо, прошло девять лет. Весна застала его у крепостных стен Фукуока. На главном острове Итикуро найти не удалось. И Дзицуноскэ решил продолжать поиски на далеком острове Кюсю.
В первый день второго месяца, прибыв из Фукуока в Накацу, Дзицуноскэ пришел в храм Усахатиман на поклонение богам — просить их помощи в скорейшем осуществлении заветного желания. Во дворе храма он зашел отдохнуть в чайный домик. И вдруг услышал, как его сосед — судя по виду, крестьянин — рассказывает какому-то паломнику:
— Этот монах пришел когда-то из Эдо. Говорят, в молодости он убил кого-то, а раскаявшись, решил сделать что-то великое для спасения грешных душ. И вот этот ход сквозь гору Хида он пробил, можно сказать, один.
Рассказ заставил Дзицуноскэ испытать такое сильное волнение, какого он не переживал последние девять лет.
— Извините, хочу кое-что спросить у вас. Этому монаху сколько лет? — нетерпеливо заговорил Дзицуноскэ.
Крестьянин, польщенный тем, что его рассказ привлек внимание самурая, ответил:
— Весьма сожалею, я сам его не видел. А по слухам — около шестидесяти.
— Какой он ростом? — Дзицуноскэ задавал вопрос за вопросом.
— И этого я не знаю. Человек этот находится глубоко в пещере, поэтому не могу знать.
— А как его мирское имя? Не знаете?
— Этого тоже не знаю… Говорят, он родом из Касивадзаки, княжества Этиго, а в молодые годы перебрался в Эдо.
Услышав это, Дзицуноскэ подпрыгнул от радости. Перед тем как он выехал из Эдо, кто-то из родственников сказал, что враг родом из Этиго, из селения Касивадзаки, и что, возможно, там он и скрывается. „Хорошенько поищи его в Этиго“, — помнится, посоветовали родственники.
„Неужели он?! Не иначе, бог Усахатиман услышал мои молитвы!“
Обрадованный Дзицуноскэ разузнал имя старого монаха, дорогу к долине Ямакуни и как безумный помчался к врагу, хотя для дальней дороги время было не раннее — два часа пополудни. К девяти часам вечера он добрался до деревни Хида. Хотел было сразу же пойти к пещере, но передумал — лучше не торопиться. На постоялом дворе провел беспокойную ночь. Рано утром встал, легко оделся, чтобы в поединке было удобнее, и отправился к скале.
У входа в пещеру Дзицуноскэ обратился к каменотесу, выносившему осколки:
— Здесь должен находиться монах-отшельник по имени Рёкай. Есть такой?
— Как же ему не быть здесь? Почтенный Рёкай вроде как хозяин этой пещеры! — засмеялся в ответ каменотес.
„Вот-вот сбудутся мои надежды! — Радостно билось сердце Дзицуноскэ. — Но не надо суетиться“.
— А что, вход в пещеру один? — спросил Дзицуноскэ и подумал: „Как бы Рёкай не удрал“.
— Ну да. Именно для того, чтобы сделать второй, почтенный Рёкай так мучится, — ответил каменотес.
Дзицуноскэ был счастлив: наконец-то нашелся смертельный враг, которого он искал долгие годы. Итикуро теперь здесь, как мышь в мышеловке. „Пусть рядом с ним кто-то я есть, убить его не представит труда“, — подбадривал себя молодой самурай.
Читать дальше