К приходу о-Юми — это и была та самая наложница хозяина — Итикуро удалось найти лишь пять рё [4] Рё — старинная японская монета, золотая или серебряная.
серебром.
— Ну куда годятся эти гроши! — сказала о-Юми, увидев деньги. Она кинулась к полкам с утварью, перевернула вверх дном даже сундук с доспехами, но не нашла ни одной золотой монеты.
— Он известный скряга! Деньги, наверное, спрятал в кувшин и зарыл где-то. — Излив досаду, она отобрала кое-что из одежды, взяла шкатулку с лекарствами и завязала все в узел.
Вот так погрязшие во грехах мужчина и женщина покинули дом хатамото [5] Хатамото — высший самурайский ранг, непосредственный вассал правителя страны.
Накагава Сабуробэ из квартала Тахара, района Асакуса. И произошло это в начале осени на третьем году правления Анъэй. [6] 1715 год.
А единственный сын Сабуробэ — трехлетний Дзицуноскэ, не имея ни малейшего понятия об ужасной смерти отца, — мирно посапывал на груди кормилицы.
Убежав из Эдо, Итикуро и о-Юми решили отправиться в Киото, но не по тракту Токайдо, а по дороге Тосандо, чтобы избежать людских глаз. После убийства господина угрызения совести неотступно преследовали Итикуро. А эта бывшая служанка из чайного домика, эта распутница о-Юми, как увидит, что Итикуро мрачен, говорит:
— Ну, раз уж так получилось, раз уж взяли вы на душу тяжкий грех, чего вешать нос? Соберитесь с духом и живите в свое удовольствие. — С утра до вечера она внушала Итикуро черные мысли.
Когда из Синею они добрались до почтовой станции Кисо, что в княжестве Ябухава, денег осталось совсем мало. Нужда заставила их заняться низким ремеслом: о-Юми завлекала мужчин, а Итикуро вымогал у них деньги. Это был самый легкий промысел для такой пары. Так и жили они первое время, выманивая деньги у горожан и крестьян, проходивших по тракту между станциями Бисю и Синею. Итикуро сначала шел на преступления, настойчиво подстрекаемый женщиной, но в конце концов вошел во вкус. Горожане и крестьяне без сопротивления отдавали свои деньги самураю-бродяге. А Итикуро становился все более дерзок: от вымогательства денег у мужчин, приходивших к о-Юми, он перешел к угрозам, а затем сделал своей профессией вооруженное нападение с ограблением.
В один прекрасный день они решили насовсем поселиться у перевала Тории. В этом труднопроходимом месте тракт Тоосан пересекает дорога из Синано в Кисо. Днем они открывали свой дорожный чайный домик, [7] Маленькие заведения вдоль дорог, в которых путникам предлагают чай, легкую закуску и где они могут передохнуть.
а ночью Итикуро отправлялся грабить. В естественности такого образа жизни у «его уже не было сомнений, совесть не тяготила его. Он выбирал путников, у которых имелись деньги, убивал их, деньги и одежду забирал, а труп ловко прятал. Три-четыре таких преступления — и можно жить целый год в достатке.
С тех пор как Итикуро с о-Юми убежали из Эдо, пошел уже третий год. С наступлением весны жизнь на почтовых станциях тракта Кисо забила ключом. Ко двору сегуна из северных земель направлялись феодалы со своими свитами; в храм Исэ нескончаемым потоком шли паломники из Синею, Этиго, Эттю; много путешественников направлялось из Киото в Осака.
Итикуро замыслил кого-нибудь убить и обеспечить себе год сытой жизни.
…Это произошло в ту пору, когда сакура, которая росла вдоль тракта вперемежку с криптомерией и кипарисом, роняла свои цветы. Смеркалось. К домику Итикуро подошли путники — мужчина и женщина, вероятно муж и жена. Ему лет за тридцать, ей двадцать три — двадцать четыре. Молодые супруги наслаждались путешествием одни. Скорее всего, это были богатые крестьяне из Синею.
„Не этих ли двоих выбрать в этом году?“- подумал Итикуро, присматриваясь к их одеждам.
— А что, до Ябухара не очень далеко?
Мужчина стоял перед домом и перевязывал шнурки соломенных сандалий.
Итикуро не успел и слова сказать, как из кухни пришла о-Юми:
— Нет, нет, недалеко. Вот только извольте пройти этот перевал — и половина пути позади.
Услышав эти слова, Итикуро понял, что коварный план у о-Юми уже готов и она сообщает ему об этом.
До Ябухара было больше двух ри, [8] 1 ри = 3,927 км.
но о-Юми неспроста сказала неправду: обычно под покровом темноты Итикуро по тайной тропе добирался до станции и там нападал.
Гость и представить себе не мог такого злодейства. В ответ на слова о-Юми он сказал:
— В таком случае хоть чаю, что ли, выпьем.
Читать дальше