Джонатан Франзен - Поправки

Крупный план: тыквоголовый студент хохочет во все горло.

– Это элементарные факты, – продолжал Эберле, – настолько элементарные, что обычно мы их даже не обсуждаем. Так устроен мозг. Единственный действенный ключ к электрофизиологии познания и воли – химия. Это накопленная поколениями мудрость, священное писание нашей науки. Ни один человек в здравом уме не попытается сочетать нейронные связи с электронными схемами!

Эберле выдержал драматическую паузу.

– Никто – кроме «Аксона»!

Легкий шум прокатился по рядам корпоративных инвесторов, собравшихся в Зале В отеля «Четыре времени года» в центре Филадельфии на «гастрольную» презентацию «Аксона» перед поступлением в продажу первой партии акций. На подмостках установлен огромный экран. На каждом из двадцати круглых столов, расставленных в затемненном зале, приготовлена закуска: блюда сатай [34] Сатай – разновидность шашлыка. и суши с соответствующими соусами.

Гари сидел рядом со своей сестрой Дениз за столиком возле двери. Он надеялся провернуть на презентации некую сделку и предпочел бы прийти сюда в одиночестве, но Дениз настояла, чтобы именно сегодня Гари пригласил ее на ланч, потому что в понедельник у нее выходной, а заодно увязалась и на презентацию. Гари предчувствовал, что Дениз многое осудит в этом зрелище по политическим, моральным или эстетическим соображениям, и действительно, сестра презрительно щурилась, глядя на экран, и все плотнее сводила руки на груди. Дениз была в желтом платье-рубашке с красным цветочным узором, в черных сандалиях и круглых пластиковых очках а-ля Троцкий, но не это выделяло ее среди всех женщин, собравшихся в Зале В, а голые ноги: ни одна женщина, имеющая дело с деньгами, не позволит себе появиться без чулок.

Что такое процесс «Коректолл»?

– «Коректолл», – произнес на экране «Кудряшка» Эберле (молодежная аудитория тем временем подверглась оцифровке и слилась воедино с тунцово-красным мозговым веществом), – это революционная нейробиологическая терапия!

Эберле восседал на эргономическом конторском стуле, который, оказывается, обладал способностью парить в воздухе и совершать головокружительные пируэты в графическом пространстве, изображающем внутричерепные глубины. Ганглии-водяные, нейроны, смахивающие на кальмаров, и ужеподобные капилляры высвечивались при его приближении.

– «Коректолл», первоначально предназначавшийся для лечения пациентов, страдающих болезнями Паркинсона и Альцгеймера, а также другими дегенеративными нейрологическими заболеваниями, – рассказывал Эберле, – оказался настолько мощным и многогранным средством, что его возможности в перспективе выходят за пределы терапии как таковой, речь идет уже об исцелении, причем об исцелении не только этих ужасных дегенеративных недугов, но и целого ряда расстройств, которые обычно относят к ведению психиатрии или же психологии. Попросту говоря, «Коректолл» впервые дает нам надежду на обновление и исправление мозгового механизма взрослого человека.

– Фу! – поморщилась Дениз.

Гари успел уже основательно ознакомиться с процессом «Коректолл». Изучил предварительный проспект «Аксона», прочел все аналитические обзоры по этой компании, какие сумел разыскать в Интернете и в справках частных служб, к которым был подключен «СенТраст». Играющие на понижение аналитики, памятуя о недавних серьезных коррективах котировок в биотехническом секторе, советовали воздержаться от риска и не вкладывать средства в неопробованную медицинскую технологию, до выхода которой на рынок оставалось по меньшей мере шесть лет. Разумеется, «СенТраст» (общественное доверие обязывает к консерватизму) даже не думал покупать эти акции. Однако научные основы «Аксона» казались гораздо более надежными, чем у большинства биотехнических новинок, а намерение компании купить отцовский патент на столь ранней стадии разработки «Коректолла» указывало на грандиозные перспективы. Замаячил шанс заработать кое-какие деньги и в такой форме отомстить «Аксону», ограбившему отца, а главное, проявить дерзость в противовес кротости Альфреда.

Вышло так, что в июне, когда посыпались первые костяшки домино – заокеанские рынки, – Гари забрал большую часть своего оперативного капитала из европейских и дальневосточных фондов развития. Теперь эти деньги можно вложить в «Аксон», а поскольку до официального выхода компании на рынок оставалось три месяца и она еще не привлекла внимание крупных покупателей, тем более что предварительный отчет содержал всякие сомнительные намеки, которые могли отпугнуть непосвященных, Гари полагал, что без проблем оформит заявку на пять тысяч акций. Однако ничего, кроме проблем, из этой затеи не вышло.