Джонатан Франзен - Поправки

– Угу.

– Может, как-нибудь в субботу днем?

– Хоть когда.

Дениз в сердцах шваркнула трубку на рычаг. Помимо всего прочего, она злилась на себя за притворство.

– Я могла бы трахаться с твоим мужем, – вслух произнесла она. – Могла, но не стала. Так что веди себя подружелюбнее.

Пожалуй, будь Дениз вправду хорошим человеком, она бы оставила Робин в покое. Но она не могла допустить, чтобы жена Брайана ее невзлюбила, ей непременно нужно было понравиться Робин, словно и это было частью состязания. А может, она просто подобрала брошенную ей перчатку. Хотя желание понравиться было искренним. Ее преследовало ощущение, что Робин побывала в том номере гостиницы рядом с ней и Брайаном. Она прямо-таки лопалась от присутствия Робин внутри своего собственного тела.

В последнюю субботу бейсбольного сезона Дениз восемь часов кряду провозилась дома на кухне, заворачивая в фольгу форель, строгая полдюжины салатов с кислой капустой и приправляя тушеные почки соком и спиртным. В конце дня она вышла прогуляться и обнаружила, что упорно продвигается на север: пересекла Брод-стрит и попала в гетто Пойкт-Бриз, где Робин осуществляла свой проект.

Погода стояла прекрасная. Ранней осенью в Филадельфии пахнет свежестью моря, приливом, постепенно холодает, уходят влажные атмосферные массы, которые все лето не давали разгуляться прибрежному ветерку. Дениз прошла мимо старухи в халате, которая наблюдала, как двое пропыленных мужиков разгружают овощи из ржавого грузовичка. Окна здесь густо заросли сажей. Обглоданные вывески – «Кон…тер…ая» и «П…цер…я». Хрупкие стены, занавески из простынь. Заплаты нового асфальта – словно печати, скрепляющие злую судьбу этой местности, а вовсе не обещание обновления.

Неважно, застанет ли она Робин. В каком-то смысле даже лучше, если Робин только от Брайана узнает, что Дениз не поленилась зайти в «Огород».

Она подошла к участку, границы которого были обозначены цепью, а внутри виднелись горки перегноя и высокие груды вянущих растений. В дальнем конце участка, за единственным уцелевшим домом, кто-то копал заступом неподатливую почву.

Передняя дверь одинокого дома была открыта. За рабочим столом сидела чернокожая девушка, здесь же стояли огромная и страшная клетчатая софа и школьная доска на колесиках, расчерченная на колонки: в первой имена – Латиша, Латойя, Тирелл, во второй – ОТРАБОТАННЫЕ ЧАСЫ, в третьей – ЗАРАБОТОК.

– Ищу Робин, – сказала Дениз.

Девушка кивнула в сторону распахнутой задней двери:

– Она там.

Огород был диковат, но уютен. Росли здесь преимущественно тыквы и их родичи, но виноградная лоза уже отвоевывала себе место, и запахи удобрений и грязи, смешиваясь с дыханием осеннего бриза, напоминали о детстве.

Робин лопатой насыпала гравий в самодельное решето. Тонкие ручки, метаболизм певчей пташки: вместо того чтобы разом подхватить побольше камешков, она «расклевывала» их помаленьку. На голове черная бандана, на перемазанной футболке надпись: «Квалифицированная няня: плати, а то поплатишься». При виде Дениз она не выразила ни радости, ни неудовольствия.

– Масштабный проект, – одобрила Дениз.

Робин пожала плечами, обеими руками приподняла лопату, давая понять, что ей помешали.

– Помощь нужна? – спросила Дениз.

– Нет. Этим должны были заняться ребятишки, но у реки сейчас идет матч. Я просто прибираю.

Она снова пошевелила камешки в решете, ссыпая грязь. Месиво из осколков кирпича и засохшей известки, клочья гудрона с крыши, ветки айланта, окаменевшее кошачье дерьмо, наклейки «Баккарди» и «Юнлина», битое стекло.

– Что же вы тут выращиваете? – спросила Дениз. Робин опять пожала плечами.

– Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.

– А все-таки?

– Цуккини и тыквы.

– То и другое идет у меня в стряпню.

– Ага.

– А кто эта девочка?

– У меня есть несколько платных помощниц на полставки. Сара учится в Темпле.

– А что за ребята должны были сегодня работать?

– Местные подростки, от двенадцати до шестнадцати лет. – Сняв очки, Робин грязным рукавом утерла пот с лица. Дениз забыла, а может, и не разглядела в прошлый раз, какой красивый у Робин рот. – Получают минимальную оплату, плюс овощи, плюс свою долю дохода, если он есть.

– А расходы вычитаются?

– Нет, не хочу их разочаровывать.

– Вот как.

Робин поглядела вдаль, на ту сторону улицы, на мертвые здания с ржавыми металлическими балкончиками.

– Брайан говорил, ты борешься до конца, – сказала она.