Джонатан Франзен - Поправки

Брайан провел ее по четырем маршам металлической лестницы, отпер еще одну дверь, и они вошли в более теплое помещение, гудевшее, как железнодорожный вокзал или собор. В воздухе привкус сухой плесени, выросшей на сухой плесени, которая в свой черед питалась сухой плесенью.

Как только Брайан снял повязку, Дениз сообразила, где находится. В семидесятые годы Филадельфийская электрическая компания прекратила эксплуатацию угольных электростанций – величественных построек вроде этой, к югу от Сентер-Сити, возле которой Дениз всегда притормаживала, чтобы как следует ею полюбоваться. Светлое, просторное помещение высотой в шестьдесят футов. На северной и южной стене ряды высоких окон, достойных Шартрского собора. Бетонный пол испещрен заплатами и глубокими рытвинами – пересеченная местность, а не пол. Посредине – кожухи двух котлотурбинных установок, точь-в-точь сверчки, выросшие до размеров дома, но лишенные ножек и усиков. Проржавевшие, мертвые черные статоры. Огромные люки с того края, что ближе к реке: вход для угля и выход для золы. На закопченных стенах светлыми пятнами выделялись следы исчезнувших лестниц, дверей, труб.

Дениз покачала головой:

– Здесь нельзя разместить ресторан.

– Так я и думал, что ты это скажешь!

– Ты потеряешь все деньги, не дав мне возможности их растратить.

– Можно получить дополнительное финансирование.

– Не говоря уж о том, как вредно дышать асбестом.

– Ошибаешься, – перебил ее Брайан. – Мне бы не удалось купить здание, не будь оно экологически чистым, – тогда бы Суперфонд [76] Суперфонд – государственный фонд, финансирующий экологические программы. выделил деньги на снос, а так у электрокомпании нет средств, чтобы с ним расправиться.

– Да здравствует электрокомпания! – Дениз подошла ближе к турбинам. Может, замысел и нелеп, но заброшенное здание околдовывало. Индустриальный закат Филадельфии, чарующий запах гнили в Мастерской мира, мегаруины, возникающие в мгновение ока, – как знакомо все это ей, выросшей в старомодной семье, где шерсть перекладывали шариками нафталина, а металлические изделия хранили в старых ящиках в подвале! Она уехала в колледж, в иной, ослепительно современный мир, но с каждым днем становилась все ближе к родному, темному, старому миру.

– Ни прогреть, ни провентилировать, – ворчала она. – На счетах разоримся.

«Золотистый ретривер» пристально наблюдал за ней.

– Архитектор говорит, можно вывести пол вдоль южной стены с окнами. Примерно на пятьдесят футов, остальные три стороны застеклить. Внизу кухня. Отчистить турбины паром, развесить точечные лампы, а вокруг все оставить как есть.

– Куча денег.

– Обрати внимание, голубей нет, луж нет.

– Год, чтобы получить разрешение, год на строительные работы, еще год инспектора будут возиться. Так долго платить мне без всякой отдачи?!

На это Брайан возразил, что ресторан откроется в феврале. У него есть друзья среди архитекторов и среди подрядчиков, никаких проблем с отделом лицензий и инспекций – грозой всего города – не предвидится.

– Начальник отдела – друг моего отца, – пояснил он. – Они играют в гольф по четвергам.

Дениз рассмеялась. Амбиции Брайана и его хватка «дразнили» ее, как выразилась бы Инид. Она подняла глаза к аркам окон.

– И какую же еду мы будем подавать в таком месте?

– Что-нибудь декадентски великолепное. Решай сама.

Вернувшись к машине – фисташковый ее цвет гармонировал с сорняками, разросшимися вокруг пустынной, засыпанной гравием парковки, – Брайан спросил, готова ли Дениз поехать в Европу.

– Не меньше чем на два месяца, – предупредил он. – У меня тут свой интерес.

Она хмыкнула.

– Если ты поедешь, я тоже вырвусь на недельку-другую. Хочу попробовать то, что будешь есть ты. Хочу услышать твое мнение.

Его откровенный эгоцентризм обезоруживал. Кто бы не хотел совершить путешествие по Европе с красивой женщиной, которая вдобавок разбирается в еде и вине? Если бы повезло не ему, а кому-то другому, он поздравил бы этого человека столь же искренне, как, по его ожиданиям, стоило поздравить его самого. Такая примерно интонация.

Та часть Дениз, которая догадывалась, что в сексуальном плане ей будет с Брайаном куда лучше, чем со всеми другими мужчинами, та ее часть, которая видела в Брайане отражение своих собственных амбиций, согласилась поехать в Европу на шесть недель и дожидаться его в Париже.

Другая, подозрительная сторона ее души, напомнила: