Джонатан Франзен - Поправки

– Ох! Должно быть, Робин… пока мы с девочками рыбачили…

– Словом, там есть полный обед. А я только что приготовила второй. – Дениз сердито рассмеялась. – Вы что, ребята, не разговариваете друг с другом?

– Да уж, день выдался не из удачных. Робин возилась в своем «Огороде», и ей хотелось довести дело до конца. Мне пришлось силой тащить ее сюда.

– Черт побери!

– Знаешь, – сказал Брайан, – сегодня мы съедим твой обед, а ее – завтра. Это я во всем виноват.

– Да уж!

Дениз застала Робин на другой веранде, она подстригала Эрин ногти на ногах.

– Я только что приготовила обед и обнаружила, что ты уже приготовила свой, – сказала она. – Брайан не предупредил меня.

– Делов-то! – пожала плечами Робин.

– Прошу прощения. Жаль, что так вышло.

– Делов-то! – Она снова пожала плечами. – Девочкам интересно, что ты готовишь.

– Извини.

– Делов-то!

За обедом Брайан поощрял свое застенчивое потомство задавать Дениз вопросы. Она ловила на себе их взгляды, но девочки тут же отводили глаза и краснели. Шинед по-детски «втрескалась» в гостью, и это почему-то было правильно. Робин ела торопливо, не поднимая головы, буркнула только: «Ничего, вкусно!» Кем она так недовольна, Брайаном или Дениз? Спать Робин улеглась сразу вслед за дочками, а утром, когда Дениз поднялась, хозяйка уже укатила в церковь.

– Один вопрос, – сказал Брайан, наливая Дениз кофе. – Не согласишься ли ты вечером отвезти нас с девочками обратно в Филли? Робин торопится вернуться в «Огород».

Дениз колебалась. Можно подумать, Робин изо всех сил толкает ее в объятия Брайана.

– Не хочешь, не надо, – продолжал Брайан. – Она может поехать на автобусе, а нам оставит машину.

На автобусе? На автобусе?

– Только не это, – рассмеялась Дениз. – Конечно, я вас отвезу. – И добавила, подражая Робин: – Делов-то!

Солнце разогнало железные утренние тучи над пляжем. Они с Брайаном смотрели, как Эрин носилась по берегу, а Шинед тем временем выкопала себе неглубокую могилку.

– Я – Джимми Хоффа, [79] Хоффа, Джимми (1913-1975) – лидер профсоюза транспортников, подозревался в связях с мафией. Его таинственное исчезновение в 1975 г. наделало много шума. – сказала она, – а вы все – мафия!

Они дружно закапывали девочку в песок, сглаживали бугры на могильной насыпи, прихлопывали, выравнивали впадины, оставленные скрытым под песком живым телом. Холмик проявлял явную тектоническую активность, содрогался от легких землетрясений, а там, где вздымался и опадал живот девочки, паутиной разбегались трещины.

– Я только сейчас сообразил, что ты была замужем за Эмилем Берже, – сказал Брайан.

– Ты с ним знаком?

– Лично – нет. Но я помню кафе «Луш». Много раз там обедал.

– Мы там работали.

– Два раздутых «я» на одной маленькой кухне.

– Угу.

– Тебе его не хватает?

– Развод стал величайшим несчастьем моей жизни.

– Тоже ответ, – признал Брайан. – Но не на мой вопрос.

Шинед медленно разрушала свой саркофаг изнутри, пальцы ног уже пробились к солнечному свету, проступило колено, розовые пальчики перебирали сырой песок. Эрин с размаху грохнулась в жидкое месиво из песка и морской воды, вскочила, рухнула снова.

«Я могла бы полюбить этих девочек», – подумала Дениз.

Вечером из дома она позвонила в Сент-Джуд и (как всегда по воскресеньям) выслушала жалобы Инид на Альфреда, грешившего против здорового отношения к жизни, против здорового образа жизни, против предписаний врача, против правильного режима дня, против обязательного принципа проводить день на ногах, против здравого смысла, регулирующего подъем и спуск по лестнице, против присущего Инид оптимизма и желания взять от жизни все. Пятнадцать тягостных минут. Наконец Инид спросила:

– Ну а ты как?

После развода Дениз дала обет пореже врать матери, так что пришлось честно поведать ей о предстоящем путешествии, опустив лишь одно обстоятельство: во Франции она должна встретиться с чужим мужем. Это обстоятельство уже стало для нее источником тревоги.

– Как было бы здорово поехать с тобой! – простонала Инид. – Я так люблю Австрию!

– Ты могла бы выбраться на месяцок вместе со мной, – мужественно предложила Дениз.

– Дениз, я не могу оставить отца одного!

– Возьми его с собой.

– Ты же знаешь, он все время твердит: сухопутные путешествия уже не для него. Слишком болят ноги. Так что поезжай, повеселись за меня! Передай привет моему любимому городу. Не забудь навестить Синди Мейснер. У них с Клаусом шале в Санкт-Морице и огромная, элегантная квартира в Вене.