Александр Терехов - Каменный мост

– Прошу меня простить, – вкрадчиво приступил профессор, – вы утверждаете, что прогулку втроем наметили еще днем… Но на 19:00 у нас нет ни одного доказательства, что Владимир Шахурин планировал вечером встретиться с Ниной… Идея выйти на улицу возникла у Шахурина только после вашего звонка. Получается, это вы их пригласили? Зачем? И, если бы не ваши инициативы, Шахурин увидел бы Нину только провожая, на аэродроме.

ШЕЙНИН: Я не понимаю, почему вы так абсолютно доверяете показаниям несчастной Софьи Мироновны… Матери, естественно…

– Конечно. Но у телефонных переговоров свидетелей нет. А Шахурина видели после сдачи зачета два одноклассника: Реденс и Хмельницкий; домработница, тетя, дядя, мать – кому-то он обязательно сообщил бы, что собирается погулять с Ниной и Вано. Повторяю: у нас нет доказательств, что Шахурин планировал 3 июня убийство…

Не планировал – не означает «не хотел»… Подросткам не свойственно продумывать свои действия, многое получается «вдруг», само собой… Послушайте показания Реденса.

ЛЕОНИД РЕДЕНС (АЛЛИЛУЕВ – дописал на всякий случай в скобках следователь, давая понять, если кто не знает, – племянник императора, его допрашивали последним, чтоб не беспокоить без лишней надобности): В организации «Четвертая империя» я занимал должность начальника внутренней и внешней разведки, генерал-лейтенанта (фашистские звания мальчики признавали у всех, кроме себя). Выполнял полученные задания: узнать, что говорят девчонки между собой, поссорить Нину с девчонками (выполнено), препирались с группой Петьки Бакулева…

Володя четыре раза говорил мне, что убьет Нину. Каждый раз – разным способом. Из-за угла, а потом убежит. Убьет, а потом притворится сумасшедшим. Уговорит Нину отравить отца, чтобы сорвать отъезд.

1 июня Володя сказал мне: 31 мая в 8:40 Нина отдалась ему на даче, в лесу.

Реденса они допрашивали последним, уже продумав нужное, 10 июня, когда закладывали последние кирпичи; безотказного мальчика берегли, издали почуяв, как он боится. Среди родовитых, страшных по фамилиям членов «Четвертой империи» только он – слабый, отца расстреляли, считали его личным врагом Берии, они с матерью (так достававшей императора своей добротой) могли исчезнуть в любое случайное мгновение (мать так и исчезла потом) – Реденс на допросах (признал спустя жизнь) говорил все, что угодно, лишь бы отпустили, топил всех. Они бегали друг от друга, от позора всю жизнь, но Реденса сторонились особо – свидетель Реденс.

– А вот мне интересно! – блудливо ухмыльнулся физрук и повернулся к нам, спиной курортно облокотившись на барьер, словно отвернулся от моря, фото на набережной. – Как думаешь, профессор, вставил он ей? А ты, специалист, как ты думаешь? – что он хочет? всерьез? Физрук вдруг резко направился к замеченному болвану. – А хрен ли, мы гадаем? Доктор же смотрел труп?! Что там написано про девственную плеву?

ШЕЙНИН: Заключение о смерти не обязательно включает…

– Да ладно тебе, а то мы первый раз выехали на бабий труп…

АКТ ОТ 4 ИЮНЯ: Н.К.УМАНСКАЯ – целостность девственной плевы не нарушена.

– Лев Романович, мы не можем отнестись к показаниям Реденса с полным доверием. И не только имея в виду обстоятельства времени. И личные обстоятельства подростка. Мы установили вместе с вами – Володя говорил о многих невероятных вещах: что сошлет отца на остров в Индийском океане, пойдет по улице Горького в сопровождении духового оркестра, многочисленные любовницы в Куйбышеве, убьет Нину из-за угла, уговорит ее отравить отца, овладевает ею и называет точное – до минуты! – время… Мне кажется, он пытался противопоставить реальности, зримой власти и силе других мальчиков то, в чем он был силен, – свой вымысел, – и однажды этот вымысел победил, Микоян поверил, что Нина выбрала Володю, – но Шахурин за свою победу расплатился. Или его заставили заплатить.

– По существу что-то можете?

– Володю свидетели характеризуют как скрытного человека. Мы видим, какое бешенство в нем вызвала огласка его побега за Волгу, – Володе не хотелось, чтобы об этом знали, и до определенного времени тайну удавалось сохранить… Про свою любовь к Нине, страсть, желание ее убить – Володя говорит, если мы верим вашим свидетелям, свободно: убью, притворюсь сумасшедшим – значит, он не придавал этому значения, это не серьезно, прежде всего – для самого мальчика, игра. Уманские готовились улетать, и улетели бы, да помешала ангина, мальчик готовил цветы и ручку-самописку в подарок – это серьезно. Готовился ждать телеграммы от Нины – серьезно. А убийство… Ведь у него даже не было пистолета! Все, что мы знаем, – какой-то старый, испорченный пистолет Шахурина валялся на комоде у Реденса, Софья Мироновна случайно узнала и приказала: выбросите в реку!