Александр Терехов - Каменный мост

В феврале Нине вырезали аппендицит. Шахурин пошел в больницу объясняться в любви и сказал мне: она ответила взаимностью. Начался роман Нины и Шахурина. Я после этого не разговаривал с Ниной три месяца, и помирились только в мае, по инициативе Шахурина. Стало известно, что Нина уезжает в Мексику. Шахурин вызвал меня по телефону, подвел к Нине и велел: «Ну, миритесь». Начали гулять втроем. Но роман у нее продолжался с Шахуриным.

СОФЬЯ МИРОНОВНА ШАХУРИНА: Володя буквально был счастлив перспективой получения мотоцикла. Говорил товарищу Юре Коренблюму: я счастлив, любя Нину, она уезжает, но будет мне писать.

Утром в мой день рождения (до гибели четыре дня) Володя поцеловал меня и написал ужасно смешное поздравление. Я попросила его и Вано нарвать сирени в комнаты, он воскликнул: «Что за варварство, рвать цветы!» – нарвали и поставили в каждую комнату, в вазы. Попросил разрешения поставить себе в комнату отдельный круглый столик – принес туда вазу фруктов. Еще дала ему коробку конфет, был просто счастлив…

Среди других гостей приехали Уманские с дочерью Ниной – дети обедали в комнате у Володи. Раиса Михайловна попросила дать ребятам ради праздника виноградного вина «Хванчкара».

ЛЕНА КЛЕЦКИНА, 6 ЛЕТ, ПЛЕМЯННИЦА

С.М.ШАХУРИНОЙ (тетю Соню запомнила смутно: броская, напыщенная, авиапарад и тетя Соня в огромной белой шляпе, особняком среди великосветских дам, яркая, как Софи Лорен): Я помню немногое, пятнами. Запомнила день рождения Софьи Мироновны. Очень много людей. Уманские. Нина – голубое платье, волосы распущены до плеч. В волосах – голубая лента. Таня Рейзен шепнула мне: «Подойди к Володе и скажи: что же ты забросил свою невесту Таню?» Я так и сделала. Он меня поколотил!

ТАНЯ РЕЙЗЕН, 13 ЛЕТ, ДОЧЬ ПЕВЦА (БАСА) БОЛЬШОГО ТЕАТРА: На дне рождения у Софьи Мироновны мы веселились, немного выпили. За столом (нам поставили отдельный от взрослых стол) Вано и Володя спорили, кому принадлежит Нина. Вано говорил: ему. Шахурин: ему. Оба при этом декламировали из «Евгения Онегина»: «Пистолеты же при нас…»

СОФЬЯ МИРОНОВНА ШАХУРИНА: Вечером катали детей на машине и показали фильм. Вано даже на мой день рождения приехал с винтовкой и показывал ее Нине (а чем мог поразить красивую девочку твой начитанный, заикающийся сын? мечтами? «Четвертой империей»?).

В 11 часов вечера я приказала идти спать, но дети хором упрашивали и я позволила немного задержаться. В двенадцать часов гости начали прощаться. Нина попросила разрешения остаться. Вано увез шофер. Взрослые ночью смотрели фильм «Лермонтов» (фильм о дуэли, подсказка: стреляйтесь).

ВАНО МИКОЯН: 30 мая на даче Шахуриных праздновали день рождения Володиной матери. Из девочек были Нина Уманская и Таня Рейзен. Я вечером уехал (не вспоминаешь разговор про пистолеты, а ведь так внимателен к мелочам – про дуэль же Шейнин велел: забудь!), а Таня и Нина остались. На следующий день Шахурин сообщил мне, что Нина ему отдалась. Таня якобы притворилась спящей, но потом рассказала матери, а та – Софье Мироновне.

Когда мы на следующий день гуляли втроем в лесу, Шахурин сказал: «Мы с Ниной вошли в Париж». Она покраснела, но промолчала. На нашем языке «войти в Париж» означало: вступить в связь.

РАШЕЛЬ АНАТОЛЬЕВНА РЕЙЗЕН, ДОМОХОЗЯЙКА, 45 ЛЕТ: Я дружу с Софьей Мироновной с 1941 года, мы познакомились в эвакуации в Куйбышеве.

Что еще сказать… На меня лично Володя производил хорошее впечатление: не по годам развит, культурен, остроумен и находчив… Что? Нет, Таня мне никогда не говорила, что Володя приходил ночью к Нине.

СОФЬЯ МИРОНОВНА ШАХУРИНА: Комната моя – смежная с Володиной, тут же – комната девочек. Девочки возились перед сном, и я прикрикнула: утихайте! Но они не сразу заснули, долго еще тихонько разговаривали. Я все слышала.

ТАНЯ РЕЙЗЕН: Часов в шесть утра пришел Володя и начал нас будить. «Девочки, вставайте, я покатаю вас на машине!» Я сразу встала, а Нина полежала еще минут десять. Ночью Володя к нам не приходил. О разговоре насчет пистолетов я рассказала со смехом своей маме.

СОФЬЯ МИРОНОВНА ШАХУРИНА: Утром Володя разбудил девочек, гуляли с киномехаником Валерием Нестеровым, тот много фотографировал (семиклассник Юрий Кузнецов вспомнил: Нестеров занимал ставку в наркомате, жил в районе Тверских-Ямских и показывал ему в шестидесятые годы фотографии обнаженных женщин, мы его не искали).

Во вторник (два дня до гибели) я объявила сыну: надо поехать на улицу Горького заказывать цветы Уманским на отъезд. Он обрадовался: «Это очень культурно!» Когда сели писать сопроводительное письмо, Володя много шутил, подсказывая остроумные дипломатические формулировки. В конце попросил приписать: всегда будем рады видеть вас в Москве и у нас. В комнате при этом сидела мать товарища Шахурина (так называла мужа, так полагалось женам железных). Сын подсказал: подпиши не «я надеюсь», а «мы надеемся».