Александр Терехов - Каменный мост

ШЕЙНИН: Возможно, вы не знаете… Или не обратили внимания. Дети Микояна, особенно Вано, безусловно славились некоторым э-э… необузданностью в быту. Если их особенные шалости становились известны отцу, тот реагировал достаточно жестко…

– Жестоко.

– Вот. Как элемент присутствовало… И рукоприкладство мы с вами не можем исключить, верно? И лишения каких-то благ… Отца дети боялись панически, безумно. И нам также известно, что наибольший гнев его вызывали именно проделки с оружием. Легко представить, что не раз отец обещал Вано лишить навсегда пистолета, если еще хотя бы раз где-то что-то… Вано унес пистолет потому, что испугался отцовского гнева. Это именно детский, наивный поступок – мальчик на мосту не мог мыслить, как мыслим мы с вами, и понимать: рано или поздно пистолет, из которого произведены выстрелы, и владелец его будут установлены… что найдутся свидетели, кто видел детей на мосту – троих… Учтем также раскаяние – Вано чувствовал вину за то, что оружие оказалось у Володи, и он, унося пистолет, пытался скрыть свой проступок, словно сделать его несуществовавшим, пытаясь исправить то, что не исправишь, скрыть заодно и свое присутствие на мосту – тоже очень по-детски… Раскаяние и страх наказания. Да, не забывайте про кавказский темперамент…

– Вано, а что вы делали потом?

– Я… Я подбежал к Троицким воротам…

– А ведь было время одуматься и вернуться.

– Встретил знакомую девушку…

– Как ее зовут?

– Поговорил с ней…

– Любопытно: о чем? Вы же торопились на занятия по немецкому, даже Нину не пошли из-за этого проводить до дома… Да еще находились в состоянии сильнейшего стресса: убиты два ваших друга, из вашего пистолета, пистолет у вас в кармане – у вас должны были губы дрожать, как вы могли разговаривать о чем-то? Потрясающее самообладание у такого впечатлительного, как утверждает следствие, мальчика…

– …и пошел домой. Начал делать уроки.

– И все же: как же немецкий язык? Вы же четко говорили: в 20:30 у вас занятия. Они отменились?

– Вычистил револьвер. Вот и все.

– То есть спустя определенное время, поговорив с неизвестной нам девушкой на отвлеченные темы, сделав уроки, одумавшись, успокоившись, мальчик совершает очередной необъяснимый для свидетеля поступок: вычищает пистолет, уничтожая следы выстрелов и все отпечатки пальцев…

ШЕЙНИН: Мы настаиваем: подросток боялся…

ЛАРИСА СМИРНОВА, ШКОЛЬНИЦА: Третьего июня в 22:00 мне позвонил Вано и сказал: «Шахурин, как и обещал, убил Нину, но точно ничего не знаю».

– То есть о произошедшем стало известно домашним Микояна, начали звонить телефоны, и Вано, продолжая проявлять редчайшее самообладание, мало того что скрывает свое присутствие на мосту, задает, видимо, какие-то вопросы, сокрушается о судьбе Уманской, клянет Шахурина, да еще и распространяет сведения о том, что Володя готовил убийство Нины заранее – тот самый Володя, не имевший даже пистолета! – и тем самым подсказывает уважаемому следствию единственно возможный путь… И, выспавшись, подумав, четвертого июня, весь следующий день – Вано не спешит к следователю, чтобы помочь прояснить картину, сообщить, кто же и за что убил Нину Уманскую… Говорить начал только пятого, когда приперло, когда позвали… Когда умер Шахурин.

СОФЬЯ МИРОНОВНА ШАХУРИНА: И они ушли, и Дуся начала собирать вещи на дачу. И тут позвонила сестра Уманского (нет, от ужаса ты не поняла, звонила скорее всего сестра Раисы Михайловны).

Я не раз выступала на родительских собраниях и требовала отобрать у детей пистолеты… Я знала, что готовится дуэль, но мне казалось это игрой… Юра Кузнецов из Володиного класса (на место, где мы его брали, Кузнецов опаздывал, задержался на теннисном корте, я думал: так и Володя мог бы долго еще прожить, играть до семидесяти в большой теннис, водить иномарку, но помнить шестьдесят лет день недели – воскресенье, когда прозвонил телефон: с вами говорят из НКВД, сейчас мы к вам приедем, все остальное – тайную организацию, допросы, школу – он забыл) признался мне про тайную организацию – членские билеты изготавливал Вано Микоян! Я выманила у Кузнецова список организации и отнесла в школу (куда он делся? педагоги 175-й школы – вот кто умел бояться, что они могли… детям этих фамилий… еле избавившись от Васи Сталина).

Наконец, левая рука его осталась в кармане брюк, это при его квалификации и тренировке к стрельбе (не очень внятно, мать гениального мальчика хотела сказать: не умея стрелять, совершая усилие, занимаясь непривычным… странно не вытащить руку из кармана… даже стреляясь… когда уже красоваться не перед кем).