Марат Басыров - ЖеЗеэЛ

С появлением ребенка все становилось сложнее. Славик сделал ремонт в комнате и продолжал усиленно заниматься керамикой, осваивая глазурь. Его поделки не то чтобы пользовались большим спросом, но все равно продавались лучше, нежели черепахи.

На Маргарите были дети и Святослав. Пока старшая дочь переходила из рук в руки, живя то с ними, то с Ритиной матерью на Крестовском, то гостя у отца, Маргарита разрывалась между малышкой и мужем, который требовал внимания и любви не меньше новорожденной, словно он тоже только что родился, и теперь у нее было целых три ребенка.

А еще она задумала размен, потому что ей надоело руководить коммуной. «Мне хватает трех человек на моей шее, – говорила она мне, – а тут еще сестра Святослава со своей дочерью!» Я согласно кивал, однако пропускал эти выпады мимо ушей. При чем тут сестра и ее дочь? Как Маргарита заботилась о них, чем они ей мешали? Я знал только одно – если они разъедутся, я больше никогда не увижу эту дивную красавицу, пусть и с повернутыми слегка мозгами. Ее роль в моей жизни была совсем незначительна, но в то же время эта женщина была больше всего – керамики, дружбы, алкоголя, любви. В ней было что-то дьявольское, может быть, потому Маргарита так стремилась с ней разъехаться.

Может, кто-то и сомневался, что и здесь у Маргариты проявится дар, но только не я – ее стараниями квартиру разменяли так быстро, насколько это было возможно. В результате сестра с дочерью поехала в небольшую «двушку» в Красное Село, а Святославу досталась комната на Лиговке.

Двухкомнатная квартира и комната – это, конечно, неравноценное жилье, но ведь и районы тоже были не равны. В любом случае все остались довольными, тем более что Маргарита со Святославом собирались проживать на Крестовском, где у нее была трехкомнатная квартира. Правда, там обитала еще и ее мать, но той было еще где жить, и если ей предложить комнату Святослава, то она вообще могла бы отказаться от своей доли в этой квартире.

Это были сложные жилищные дела и семейные разборки, в которых я, по правде говоря, вообще ничего не смыслил. Всплывали обещания и вспоминались долги, поднимались завещания, договоры дарения, пересчитывались доли, метры и так далее – все это было столь запутанным и неинтересным, что и говорить обо всем этом не хочется, даже если и надо. Они разбирались сами, без меня, а если Маргарита что-то и пыталась мне рассказывать, я убирал звук и думал о своем.

А тут еще разгорелась «холодная война» с бывшим мужем, вернее, с его родителями, в результате чего они выкрали старшую дочь. Это случилось средь бела дня, во дворе их дома. Из кустов высунулась бывшая свекровь и, поманив девочку, увела с собой.

Все были в шоке! Маргарита тут же собралась писать заявление в милицию, в то время как Славик в ярости точил ножи, но все это было если не напускное, то сиюминутное, потому что, как выяснилось почти сразу же, побег был спланирован давно и сама дочь была рада этому. Ей было комфортнее там, где ее зацеловывали до одури, с родным отцом, но главное – с бабушкой и дедушкой, всячески ее баловавшими. Здесь же ей приходилось жить с непонятным мужчиной, которого она звала Славиком, и с розовым, все время орущим младенцем, за которым нужно было ухаживать. Но самое неприятное – строгая, постоянно раздраженная мать, с темными кругами под глазами, шпыняющая за неубранную постель и разбросанные карандаши. Господи, да на ее месте девяносто девять процентов детей так же дернули бы в страну конфет и поцелуев, и никто бы ничего тут не поделал, потому что, подкрепленное достаточной ловкостью и определенной суммой денег, решающее слово было здесь за ребенком.

Война за дочь была проиграна не начавшись – у Маргариты просто не было на нее сил. Она вдруг с необычайной ясностью поняла, из чего состоит жизнь, – из мужчин, которых ты теряешь, и из детей, которые теряются сами по себе. И теперь, держа на руках второго ребенка, она не могла сказать, что сможет его сохранить, когда уйдет Святослав, – она уже ни в чем не была уверена так, как раньше, а самое главное – не ощущала своей правоты.

Я часто бывал у них в гостях, почему-то Свято слав не сошелся ни с одним из наших общих друзей – ни с Евгением, ни с Омаром, ни даже с Аликом. Только со мной у него сложились дружеские отношения, и Маргарита очень радовалась этому обстоятельству.

– Заходи к нам почаще, друх, – говорила она на прощание, глядя на меня своими блядовитыми глазами и целую в щеку. – Нам тебя не хватает.