Полумрак - Книга Натаниэля

– Если положить ваниль, будет ничего… – сказал задумчиво Ньютон, – а вот закон получился бы отличный…

– Да чёрт с ним, с законом! – воскликнул Сатана. – Мы говорим о пироге!

– Бентли, – сказал Натаниэль печально. – Это был Бентли двадцать первого года.

– Ну видишь, какой старый, – сказал Господь утешающе, – даже и не жалко.

– И зачем я Тебя за руль пустил… – вздохнул Натаниэль. – Кожа на сиденьях родная была. Сейчас такие не делают.

– Такие Ещё Долго Не Будут Делать, – величественно хихикнул архангел Михаил.

Сатана не глядя метнул в него бутылкой с кремом для загара.

– Ну Я не виноват, что они решили поставить фонтан посреди пути, – пожал плечами Господь.

Он сидел в большом белом кресле и помешивал соломинкой в стакане апельсинового сока.

– Не каждый город, конечно, может похвастаться останками Бентли двадцать первого года в фонтане. – продолжил Он.

Сатана вздохнул.

– А Ты Боялся, Что Песок Фильтр Забьёт, – заметил величественно Михаил, – Видишь, Не Успел.

Сатана снова вздохнул, надвинул на нос тёмные очки и откинулся на полотенце.

– Почтеннейший, – пощёлкал пальцами Господь, подзывая Лота, – а что там… мнэээ… за шум такой за дверями?…

Лот почесал в затылке.

– О Господин мой, – сказал он, задумавшись ненадолго, – там общественность. Разъяренная.

– И чего же они хотят?… – поинтересовался Господь.

– Нас. – мрачно объяснил Натаниэль, не открывая глаз.

Лот кивнул.

– И чего же они от нас хотят?… – спросил Господь, благодушно пропуская бороду через пальцы.

– Они не от нас хотят, – ответил Натаниэль, – они нас хотят.

– Не понял. – удивился Господь.

Натаниэль вздохнул и сел.

– Давай посчитаем, – сказал он, – лотков с фруктами – штук десять. Похоронных процессии – две. Один парад – один. То есть один парад. Фонтан, наконец. Эх, слишком долго считать. В общем, они теперь горят очень естественным в таком положении желанием.

– Они хотят, чтобы мы оплатили?… – удивился Господь.

– Не совсем.

– Крови нашей хотят?…

Сатана вздохнул и уставился на свой обвитый причудливой чёрной татуировкой пупок.

– Ну примерно.

Господь прислушался.

– А что они там такое кричат?…

Одна из дочерей Лота наклонилась к его уху и тихим шепотком пересказала.

– Боже! – воскликнул Господь, отодвигаясь и глядя на неё недоверчиво. – И этими губками ты целуешь своего старенького папочку!

– Как это всё надоело. – сказала ровным тоном Сирин, глядя прямо перед собой. – Как всё ос-то-чер-те-ло.

– Заткнись. – отозвалась Алконост, вращая мутными глазами.

– Заткнись. – отреагировала Сирин.

– Началось. – сказала Гамаюн, вытаскивая голову из-под крыла.

– Молчи.

– Сама молчи.

Они немного помолчали.

– Живём в глуши. – сказала Сирин с отвращением на прекрасном личике.

– Заткнись.

– Что тебя в нашей глуши не устраивает? – поинтересовалась Гамаюн.

– Всё не устраивает. – сказала Сирин. – Я должна в палатах княжеских сидеть. С серебра есть.

– На золото гадить. – подтвердила Гамаюн.

– Заткнись! – выкрикнула Алконост.

– Заткнись! – хором ответили Гамаюн и Сирин.

– Ветки. – сказала Сирин. – Кругом одни ветки. Только ветки.

– Это лес. – заметила Гамаюн, зубами пытаясь вырвать клеща. – В лесу и ветки.

– Именно. – сказала Сирин. – Лес. Почему я должна сидеть в лесу?

– Почему ты должна сидеть в палатах княжеских? – поинтересовалась Гамаюн.

Сирин оглядела себя.

– Потому что у меня есть груди. – решила она. – Я птица с сиськами. Я чёртова птица с чёртовыми сиськами. Я такая одна.

– У меня тоже есть груди. – хмыкнула Гамаюн. – И даже у неё. – кивнула она на Алконост. – Мы такие три одни. То есть мы такие три трое.

– Заткнись! – отозвалась Алконост с некоторой нежностью.

– Заткнись. – сказала Сирин. – Мы все такие одни. Мы все должны с серебра есть.

Гамаюн встряхнулась так, что все перья встали дыбом, а на землю посыпались белёсым дождиком высохшие паразиты.

– Но мы в лесу, – заметила она, – если мы кому-то и должны есть с серебра, он нам явно простил.

– Я вещая. – настаивала Сирин. – Зачем я вещая, если никто не слышит?

– Я слышу. – снова хмыкнула Гамаюн. – Даже она слышит.

– Заткнись!

– Заткнись!

– Я так думаю. – сказала Гамаюн. – Кому мы понадобимся, тот за нами придёт.

– А я так думаю, – сказала Сирин, – что если так, то можно хотя бы знак повесить. Чтобы знали.