Полумрак - Книга Натаниэля

– Ты совершенно зря недооцениваешь веру, – заметил Первый Рыцарь, – ведь Господь наш сказал – «Если есть в тебе веры с гречишное зерно, скажешь ты горе – перейди с места на место, и она перейдет».

– Хм… – Третий Рыцарь наморщил лоб. – Как раньше люди на это внимания не обратили? Почему немцы себе не сделают нормальные проходы в горах?…

– Ну, немцы… – Первый Рыцарь неопределенно помахал рукой. – Безбожники. Откуда у немцев вера.

Второй Рыцарь ткнул его пальцем в живот.

– А Гроб Господень – он вроде как в горе, так?…

Первый Рыцарь кивнул.

– У меня тогда такое предложение – прокрадываемся туда, берём эту гору под прикрытием Гроба Господня отступаем. И Гроб Господень наш.

Рыцари задумались.

– А большое оно, это гречишное зерно?… – спросил Третий Рыцарь.

– Я откуда знаю, – пожал плечами Первый Рыцарь, – я не богослов.

Щёлкнула зажигалка и тусклый огонёк осветил морщинистое лицо Хорвата.

Он затянулся и выпустил едва видную в свете звёзд струйку дыма.

– Это дикий лес. – сказал он хриплым, негромким голосом. – Есть приручённые. Они похожи на комнатных собачек, присмиревшие и больные. А это – дикий. С ним надо обращаться осторожно.

Американец вдохнул полной грудью и поправил лямку ружья на плече.

– Всё-таки горы – не равнина, – сказал он мечтательно. – Тут человек становится жёстким. Другим, правда? И в шестьдесят выглядит так же, как в сорок.

– И в двадцать так же, – подтвердил Хорват так же хрипло, – это всё холодный воздух и крепкий дух.

– Дух?… – не понял Американец.

Хорват кивнул.

– Дух. Сорок градусов, пятьдесят градусов. У Марушки – шестьдесят.

Вспомнив, он достал из кармана фляжку и булькнул. Американец отрицательно покачал головой.

– Люди здесь… крепче, что ли… – пропыхтел он. Вьющаяся между деревьев дорожка становилась всё уже и всё круче.

– Это да, – снова согласился Хорват, – то вверх, то вниз. От кухни до туалета дойдёшь – как будто на гору вскарабкался. И дух опять же.

Он вздохнул.

– У меня племянник есть, Яни, – сказал он, – у него в Загребе квартира на восьмом этаже, и лифт всё время сломан…

Он помедлил, сделал ещё одну затяжку.

– Очень крепкий. Очень. – продолжил он. – Крепкий как дракон. Как дух Марушки – крепкий, как кровь дракона.

Американец восторженно выдохнул.

– Кровь дракона! – сказал он.

– Да… – кивнул Хорват. – Кровь дракона. Если ты хочешь знать о драконах…

Американец энергично кивнул.

– Последние драконы жили тут. Ещё сто лет назад. А может быть, и сейчас живут. Они были очень гордые.

– Гордые?…

– Да. Они не могут жить вместе с человеком. Если ты хочешь победить дракона, ты должен обесчестить его.

– Обесчестить?… – перед глазами Американца поплыли слишком смелые картины.

– Да… Опозорить. Надсмеяться над ним. Тогда дракон не сможет жить и бросится вниз, сложив крылья.

– Вниз?…

Хорват кивнул.

– Да, вниз. Со скалы.

Американец почесал в затылке.

– А если рядом не было скалы?…

– Не знаю, – сказал Хорват, – может держались всё поближе к скалам. Или топиться шли. Скал-то у нас много…

– Откуда ты всё это знаешь?… – спросил Американец.

– Я храню знание, – пожал плечами Хорват, – я должен знать такие вещи.

Американец моргнул от восхищения.

– Да… – сказал Хорват задумчиво, – только у меня есть спутниковое… Я пересказываю парням…

Они некоторое время шли молча. Хорват бросил окурок в снег и снова хлебнул духа.

– Этот мой кузен… Яни… – проговорил он. – Он как настоящий дракон. Однажды он поставил спектакль, он назывался «Истерика». Он собрал большущий зал!… Огромный зал народа. Билеты стоили очень дорого.

Он покивал сам себе.

– Да… Потом он крепко запер все двери в зале и ушёл домой. Истерика началась очень скоро… А Яни всё время был спокоен.

Они ещё немного шли молча.

– Ты не проголодался?… – спросил Хорват. – Я бы поужинал.

– Но мы же ещё ничего не подстрелили! – сказал Американец. – Я думал, мы вышли добыть себе ужин.

– Ну я лично добыл себе аппетит… – сказал Хорват. – Сейчас…

Они подошли к крохотной избушке, скрытой в тени дикого леса.

– Марушка… – почти прошептал Хорват своим хриплым, негромким, берущим душу за что-то нежное голосом. – Чёрт, пора бросать курить…

Он прокашлялся.

– Марушка, жопа синяя! – крикнул он так, что с веток посыпался иней. – Подымайся, старая! Гости пришли!

Человек, прибитый к большому кресту, немного пошевелился, немного приоткрыл глаза и облизал губы, режущие язык как нож…