Полумрак - Книга Натаниэля

Она села и спрятала лицо в руках. Судьи молчали.

– Всё, давайте, – сказала она с ожиданием, – костёр, виселица, топор? Что вы там придумали, мои маленькие барашки?

Второй Судья стащил с головы мелко завитый парик и помолчал.

– Подсудимая Жанна Д’Арк. Вы знаете, что ваш благородный подельник был казнён за омерзительные, развратные преступления? – спросил он.

– Знаю. – сказала Жанна. – Поделом. И он не был моим другом и он не был моим подельником.

– А кем же он был? – спросил Второй Судья.

– В каких отношениях ты с ним состояла? Жила ты с ним во грехе? – спросил Третий Судья. – Или ты его просто гладила?…

– Он был представителем по связям с общественностью, – сказала Жанна немного удивлённо, – никогда не понимала – зачем мне такой…

– Книгу пишешь? – спросил Натаниэль, заглядывая через плечо.

Чарльз Дарвин кивнул.

– Да. Я уже и название придумал! – сказал он.

– И какое название? – спросил Натаниэль.

– «Что естественно, то не стыдно». – ответил Дарвин.

Натаниэль взял со стола пачку исписанных листов, перелистал.

– И о чём же тут? – спросил он. – Это что-то типа путевых заметок или что-то философское?

– Нет, – ответил Дарвин, – это что-то типа эволюции. Новое слово в науке. Я обнаружил силу, движущую живое в развитии. Опроверг Ламарка.

Сатана насторожился.

– И что это за сила? – спросил он.

– Любовь! – воскликнул Дарвин. – Любовь заставляет виды меняться, менять друг друга, возникать и исчезать.

– Любовь?! – изумился Натаниэль. – Как может чем-то двигать любовь? Разве волк из любви ест зайца?

– Ну разумеется! – сказал Дарвин. – Если бы волк не любил зайца – разве тратил бы он столько времени, чтобы встретиться с ним?

Натаниэль поражённо молчал и смотрел на Дарвина, выпучив глаза.

– Или вот… – Дарвин перелистал собственное произведение. – Смотри. Обезьяны так любили друг друга, что решили избавиться от шерсти и хвоста. Чтобы ничего не мешало их любви. В общем, стали людьми.

– А потом расслабились… – сказал Натаниэль. – И перестали любить. Ты что! Жизнь – это страдание, ненависть и борьба! Как же Бытие, 3:15?

– «Вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее»? – сказал Дарвин. – Ну ты не считаешься. А ты вспомни 2:24.

Сатана посмотрел на часы.

– Сейчас 13:34.

– Я про Бытие. – сказал Дарвин. – «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть».

– Ты меня в споре победить пытаешься? – сказал Натаниэль. – Ты подумай, кто я – и кто ты.

– Я уже подумал. – сказал Дарвин. – Ты – тот, кто лишён любви. А у меня её много – вон, почти двести страниц. И ещё иллюстрации будут.

Сатана хмыкнул.

– Или кстати, 13:34, у Иоанна… – сказал Дарвин задумчиво.

– Всё, всё, я понял. – сказал Сатана. – Но поверь мне, я при этом присутствовал. Движущая сила живого – это не любовь.

– Ну это пока только теория… – сказал Дарвин. – Я её наверное ещё немного переделаю. И знаешь – что я подумал?

– Что? – спросил Сатана.

– По-моему академическая наука пока не готова к такой идее. Я думал начать с популяризации…

– Это всяческие брошюрки и публичные лекции? – уточнил Сатана. – С продажей чая по полпенни и показом картинок?

– Ну да, – покивал Дарвин, – я думаю, может – добавить музыки и танцев? Чтобы было нагляднее. Сперва я чуть-чуть рассказываю, потом вступает хор, потом я снова рассказываю, снова хор, полуголые девицы танцуют в перьях… Представь афишу – «Чарльз Дарвин и его Галапагосские Вьюрочки!»…

– Привет! – сказал Натаниэль дружелюбно.

Атлас обалдело уставился на него.

– Слушай, ты тут неба не видел? – сказал он, – Большая такая штуковина, куда деться могла…

– Вон оно! – сказал Натаниэль, показывая пальцем вверх.

Атлас вздёрнул голову, потом разочарованно вздохнул и уставился в землю.

– Да нет, это не то. Оно хрустальное, понимаешь… тяжёлое… – сказал он. – Куда деться могло?… Ну ведь только что же тут было!

– Его никогда и не было. – сказал Натаниэль. Он сорвал с ближайшего дерева яблоко и начал жевать.

– Да ладно, – сказал Атлас, подумав. – Было, было. Ты так не шути. Вон, видишь? Я там стоял. А оно, значит, сверху…

– Его уже двадцать три минуты, как никогда не было. – сказал Натаниэль. – Точнее, двадцать четыре.

– То есть? – сказал Атлас, подумав ещё немного. Кожа на его лбу собралась в монументальные складки.

– Ну оно как бы было. Но теперь его никогда не было. В этом всё дело, понимаешь? – объяснил Натаниэль. – А после того, как стало так, что его никогда не было, оно, разумеется, исчезло. Потому что не могло же оно возникнуть ниоткуда?