Владислав Дорофеев - Выкидыш

В Чечне болью клокочут сердца.

Кстати, в Ростове-на-Дону в лаборатории генетического анализа сейчас хранится около тысячи неопознанных тел…

010897. Вновь в Чечне. Остановился в доме Шарипа Асуева, в котором сейчас живет его брат Саид.

В Грозном встретился с Тимом Гульдиманом, начальником миссии ОБСЕ в Чечне. В разговоре он упирает именно на создание отдельного и единого чеченского государства. Собственно, в этом его миссия – всячески способствовать созданию независимого чеченского государства. Выборы проходят на деньги ОБСЕ. Гульдиман собрал около $350 тыс.

Чудовищно, при живом государстве цинично, с глубокомысленным выражением на демократическом лице предпринимать целенаправленные действия по разрушению государства российского. Поразительная наглость и самонадеянность. Хотя внешняя его посылка иная: „Я не вижу какой-нибудь страны в мире, которая могла бы признать независимость Чеченской республики“. Миссия провокатора, провокатор на посылках, профессия – провокатор. Вполне изучил чеченскую специфику, например, знает, что у чеченцев никогда не было царя, то есть не было абсолютистской власти, то есть знает, что чеченцы всегда договаривались между собой.

Его главная задача: сигнализировать о любых проявлениях противодействия – в любых формах – или давления со стороны Москвы. Ему эта работа очень нравится, он здесь год. Работа провокатора, действительно, очень интересна.

На выборах будет использоваться технология нанесения метки на руку проголосовавшего, метка вида под инфракрасным излучением сутки, то есть заново не проголосуешь на другом участке. Такая технология себя оправдала на выборах в Никарагуа, затем в Боснии и Герцеговине.

011397. Внутри Чечни началась междоусобица, которая может перерасти в гражданскую войну, а затем в расширение конфликта на Кавказе.

Война в Чечне не закончилась. Единой власти нет, анархия, постоянные внутренние разборки, как между волчьими стаями, а точнее, одичавшими собачьими стаями.

Правительства, как такового здесь нет, власть каждого из политиков и министров опирается на военную силу, сколько вооруженных людей, за кем стоит, сколько отрядов, тот и сильнее.

И военная охрана каждого – это самостоятельные структуры, независимые ни от чеченской власти, ни друг от друга.

В любом случае, в Чечне президентом станет Пиночет, то есть тот, кого поддержат вооруженные силы республики. Чеченские политические руководители, по сути заложники боевиков. Главные фигуры на выборах – Масхадов и Басаев.

В Чечне сейчас два крыла власти: Масхадов-Удугов, Яндарбиев-Басаев.

Лозунги чеченских кандидатов в президенты Чечни.

Зелимхан Яндарбиев (на плакате вместе с Дудаевым): „Вместе победим“.

Аслан Масхадов: „Национальное согласие“.

Мовлади Удугов: „Исламский порядок“.

Шамиль Басаев: „Выбирая нас, вы выбираете свободу!“

Даже в рамках предвыборной кампании Басаев передвигается по Чечне секретно.

По Чечне ездит колонна из четырех автобусов, оклеенных удуговскими плакатами; из первого автобуса зачитывают благим голосом и на русском языке основные принципы предвыборной программы, из третьего автобуса звучит музыка, второй и четвертый возят стулья. Очень смешно. Сюрреализм чистой воды.

В чеченском ЦИКе елка с игрушками, а на столе председателя, бывшего полковника ГРУ, брошюра „Выборы. Федеральное законодательство РФ“. Запомним это лицо, Мумади Сайдаев, председатель чеченского ЦИКа, помешан на спецслужбах, меня обвинил в сотрудничестве со спецслужбами. Кровожадный недоносок.

Вновь выручил Саид. Иначе противостояние характеров кончилось бы скверно для меня.

011497. Сейчас мусульманский месяц „уразу“, не едят и не пьют с восхода до заката, утром, как только становится белая нитка видна, а вечером, как только черная не видна. В остальное время нажираются. И вот сегодня.

Сегодня день рождения ублюдка. Басаеву 32 года, он приветствовал гостей словами: „Без свободы нет справедливости, без справедливости нет счастья“.

Очень странная атмосфера. Как если бы я человек вдруг оказался в стае диких животных, которые меня по каким-то причинам сразу не разорвали, и вот я какое-то время живу в стае, дышу, двигаюсь, ем с ними, сплю среди них, даже разговариваю на понятном им языке. Но между нами непреодолимая дистанция, стена, которую нельзя преодолеть, мы друг друга терпим, но готовы тут же уничтожить друг друга, безо всякой заминки и сомнения, – поскольку чужды друг другу, – то есть уничтожить без зазрения совести. Они и держатся, как животные, в них человеческий только облик, но это обман, это стая, которая держится на приоритете силы, насилия, жестокости, убийства, агрессии, то есть не на человеческих, но античеловеческих ценностях.