Владислав Дорофеев - Выкидыш

011797. Скучно мне, тесно мне стало в России. Конечна она и провинциальна, как верно и любая страна. Тесно. Захотелось наружу.

В Чечне мне рассказали притчу. На узком мосту встретились два барана, и никто не хотел уступать дорогу другому. Он бились до тех пор, пока не свалились в пропасть.

Существует устойчивое мнение, что, если бы Дудаев и Ельцин встретились в 1994 году, войны не было бы. Не верю.

Эта война – плата за новую Россию, отчасти исправление ошибок полуторастолетней давности императора АлександраI, который в либеральном запале взял под покровительство Грузию, чем вверг Россию в не прекращающуюся с тех пор кавказскую войну. В Чечне погибло за два последних года около восьмидесяти тысяч человек, из них боевиков около десяти тысяч, остальные мирные жители, из которых большинство русских.

Сейчас Россия в тяжелейшем положении. Составляющие национальной безопасности России: политическая стабильность, целостность государства, обороноспособность, экономическая самодостаточность, технологическая и экологическая безопасность. Мы не сможем на внешних инвестициях возродить страну.

Политика нынешней власти тупиковая, ведущая страну в долговую яму. Надо менять курс. Главный вопрос – „что дальше“? Решение в жестких авторитарных методах руководства страной и мобильной тактике в решении проблем.

Но перемен не будет до 2000 года, до президентских выборов. Затем изменения возможны только при условии: прихода к власти центристского лидера, легитимная передача власти, всевластность главы государства (путем снятии конституционных ограничений).

Я теперь свободен от иллюзий. Ничего у нас не изменится, пока будет этот режим. Я избавился от иллюзий насчет действий БНЕ и его очередного правительства. Эта команда научилась удерживать власть, но не реформировать страну. Сохраняя эту власть, мы отдаляем время вхождения в современный мир. Сменить этот режим – прекратить разрушение страны. История – не фатальна.

Я останусь в России и буду заниматься тем, чем занимаюсь: проблемы реформирования РФ, журналистика.

Я – оптимист, мы выберемся из этой ситуации. Мы просто дорого платим за новую Россию.

Надо нормализовать отношения с Чечней. Это ключ к Кавказу. Это – судьба Федерации. Но я бы не советовал чеченцам оставаться независимыми.

Спасибо Саиду, не выбраться бы мне на сей раз из Чечни так легко. Кажется, это был последний раз, когда я работал там».

Беда!

Шарип уже в Чечне!

Увы!

А пока молиться.

Я сегодня молился о Саиде. Он мусульманин. Я православный. Молился я в католическом соборе.

Саид прежде всего человек. И я просил Бога Отца о помощи человеку, о милости к человеку.

Мой вопль, крик о помощи был услышан. Мне, кажется, я увидел Саида, его израненное лицо, увидел его избитого, но с прежними задорными глазами.

Может быть, я остановил скрипучую, тяжеленную дверь смерти, которая было начала закрываться за Саидом. И, может быть, тем помог близким и родным Саида. Выиграв дополнительное время. Саид пока жив. И он должен жить.

Господи! Саид – человек! Защити его и убереги его ради всех, кто его любит и ждёт здесь на земле!

Я теперь на основе духовного опыта знаю наверняка, что рассуждения о неистинности католичества и исключительности православия – это ерунда. Такие утверждения – есть следствие необразованности, тщедушности и провинциальности, идеологичности. Католичество равноценно православию. Об этом мой нынешний духовный опыт свидетельствует. Молитвенная сила католических храмов завораживает и рождает в душе огромное чувство благодарности к Богу и братьям-католикам.

Православие равноценно католичеству. Во всем. Ничто не лучше, не хуже, не сильнее и не слабее. В ошибках и достижениях. Потому бессмысленно отнесение материального неблагополучия русских православных на счет особой провиденциальности православия, а потому и материальной жертвенности православных уже при жизни. Это чушь.

Православие делает то же самое, что и католичество, то есть улучшает человека. Но методы, при этом используемые православием, полярны методам западной церкви.

Западная церковь дает, точнее, строит, создает технологии, вызывающие к жизни сцены и ситуации, вынуждающие человека выбирать между светом и тьмой.

Православие создает ситуации и технологии – ведущие человека только к свету, не оставляя выбора.