Владислав Дорофеев - Выкидыш

Много независимых внешне людей. Разнообразно одетых. Это приятно. Видеть самостоятельных и самодостаточных, не закомплексованных людей.

Хотя немецкое общество очень механистично и жёстко по отношению к своим членам, а те друг к другу. Протестантски требовательно. Спасибо Лютеру.

И я начал невольно подтягиваться до какого-то нового стандарта качества во внешнем своем облике.

Мне неприятна мысль, что я сейчас живу в лучших условиях, чем мои дочери Хана и Эстер, которые сейчас в Москве остались со своей матерью, моей прежней супругой. Я здесь лучше ем, комфортабельнее передвигаюсь, и, видимо, подвергаюсь меньшим сторонним опасностям. Глупо! – насчет опасностей. И все же.

Вчера в Москве Хана застряла в лифте, от неё убежал Фауст (собака-такса), её обругал какой-то человек на улице. Нарастающий ком стихийных событий, которые обрушились на детей без меня.

Все мои, даже скудные мысли, даже начала мысли, о возможном отъезде за границу – пустой звук, ничто по сравнению с моими обязанностями и обязательствами перед детьми. Я не могу воспользоваться в каких-то иных, даже и не личных, целях частью моей жизни, что предназначена Богом детям, каждому из них – Хане, Эстер, Двойре!

И это помимо обязательств перед страной.

Господи! Сохрани и помилуй моих детей – Хану, Эстер, Двойру. Сохрани и помилуй мать Ханы и Эстер! Убереги ее от болезни. Возьми часть моей жизни, оставленную тобой для меня, но убереги их жизни и сохрани им безопасность, и предохрани их от насилия и унижений, и дай им силу.

Конечно, я слаб, я не достаточно воцерковленный человек. Надо воздерживаться от вина. Вообще надо воздерживаться. Когда я во время поста излишествую в еде – мне физически нехорошо. Вчера во время чтения молитвы и канона за болящую мать Ханы и Эстер мне сделалось плохо. Случилось это после обильной еды с рыбой, животным маслом и вином. На утро вновь заболела печень. Не говяжья. Моя.

Странно, моя печень отказывается со мной работать. Разве печень, назначенная мне Богом, может работать с кем-то иным, помимо меня? Моя печень обречена жить со мной, вместе со мной, для меня. В чем же дело? Я задаю вопрос, и не нахожу положительного ответа.

Ночью мы гуляли. И проехали мостом через Рейн. На другом берегу остался Dom. Пепельная громада в ночи. Высший покой и вера. Dom – один из оплотов католического мира. В Кёльне достаточно посмотреть Dom в ночи, и уехать.

Пошел дождь. Холодно и сыро. На спасительной остановке горит электрический свет, что отчего-то напомнило мне спасительный туалет в орловской полуподвальной пивной, высвеченный тусклой электрической лампочкой, засиженной мухами.

Мартовская весна в Кёльне резка. К утру изморозь на траве. Днём на солнце будет больше пятнадцати градусов электрического тепла.

Смешно. Я с сегодняшнего дня прописан в Кёльне. Я имею ввиду постоянную прописку в Кёльне. На улице с гордым названием N ь rburgstraЯe, с розовой сакурой на углу/груди.

031799.Рейнский карнавал продолжался с четверга по среду, ровно семь дней. Семь дней по улицам рейнских городов ходили ряженные в свою судьбу немцы. Центр рейнского карнавала – Кёльн.

Смысловой центральный день – Rosenmontag, понедельник. Это главный день, когда по улицам проходит красочная и огромная по продолжительности (более пяти часов) процессия – многие тысячи внутри, сотни и сотни тысяч снаружи. Концептуальные узлы: воскресенье – шествие школ и детей / « Schull-un Veeddelszöch» , и ночь со вторника на среду / Aschermittwoch, – когда повсеместно на улицах и площадях около полуночи жгут карнавальных кукол, под свет факелов, барабанные марши и рев толпы.

Вот именно в дни карнавала на одной из площадей Кёльна – Altermarkt – демонстрируется выставка Kцrperwelten (та самая выставка, на которой мы уже побывали вчера, сегодня или год спустя), демонстрирующая человеческое тело в разрезе. Весь человек изнутри. Нечто среднее между анатомическим театром эпохи европейского позднего просвещения и выставкой или искусством конца двадцатого века – препарированные человеческие тела и человеческие органы, мужчины и женщины с содранной кожей и разрезанными органами, роженицы (с пятимесячным и восьмимесячным ребенком) с маткой в разрезе, зародыши утробные разного возраста от нескольких недель до нескольких месяцев и зародыши-уродцы.

Симптоматичен этот современный анатомический театр во время карнавала. Он – как продолжение карнавала. И его начало. И его суть. И его измерение.