Алексей Фомин - Затон

А может быть, он ошибся? Ну, запамятовал просто. Ведь так бывает…

Исключено. – Екатерина Константиновна покачала головой. – Они исследовали все дно на километр ниже и выше предполагаемого места затопления. Настолько ошибиться Велько не мог, даже если б выжил из ума. А я вас уверяю, он был весьма неглупый человек и до конца дней своих находился в трезвом уме и ясной памяти. Исключено…

Куда же он подевался? – Анна была расстроена до чрезвычайности. Только что, как казалось, она была у цели, и тут такое разочарование.

Старуха пристально поглядела на нее испытующим взглядом, как будто решая, стоит ли ей говорить нечто важное.

Э-э… Помните, я вам говорила, что во всей этой истории, с самого ее начала, есть нечто мистическое?

Да, да. – Закивала головой Анна, готовая чуть ли не разреветься от овладевшего ею чувства безысходности, от ощущения абсолютного тупика.

У нас с Велько, как мне думалось, никогда не было тайн друг от друга. Но после той экспедиции выяснилось, что одна тайна все-таки была. И после этих неудачных поисков он посвятил меня в нее. Дело в том, что на этом корабле, на «Святой Анне», Велько видел Троцкого. Троцкого, мирно и благожелательно беседующего со Сталиным. Как вам такое? Его, Велько, солдаты охраняли корабль с того момента, как он пришвартовался в Царицыне, поэтому Велько был уверен – Троцкий на корабль не поднимался. Значит, он уже был там. И не сходил с корабля. Велько собственноручно отправил «Святую Анну» на дно. То есть Троцкий утонул вместе с кораблем. Понимаете? Но ведь это же бред сумасшедшего! Велько потом специально узнавал и проверял. Троцкий в эти дни никуда из Москвы не отлучался. Следовательно…

Следовательно… – повторила за ней Анна.

… это был не Троцкий.

А кто?

Посланник.

Кто-о? – опешила Анна.

Посланник. Ну, как Гермес. В этом-то и заключается главная тайна. «Святая Анна» – не корабль, а ковчег божественного откровения. А Троцкий, ну, тот Троцкий, которого видел Велько, вовсе не Троцкий, а посланник, доставивший Сталину божественное откровение. Понимаете? А Иосиф Виссарионович Сталин, значит, не простой человек, а воплощение бога на Земле. Это, как в христианстве Иисус Христос. Но не совсем так. На самом деле, это несколько сложнее. Скорее, древнегреческий бог войны Арес, сошедший на Землю, чтобы помочь нам в годину тяжких испытаний. Да… Так ближе к сути вопроса… А когда он исполнил свою миссию, он ушел от нас. Но он еще вернется, обязательно вернется. Понимаете? Для вас это не очень сложно? Надеюсь, вы знакомы с греческой мифологией?

Да, да, в общих чертах, – проблеяла вконец растерявшаяся Анна. До сих пор старуха производила впечатление нормального, здравомыслящего человека. И тут такое…

Мой муж, Велимир, открыл мне эту тайну. Он, коммунист, убежденный безбожник, уверовал в это с того самого дня… Уверовал в то, что Иосиф Виссарионович Сталин – сын божий и сам бог. Понимаете?.. И я… вместе с ним… познала главную истину нашего бытия. И уверовала… – Она поднялась, подошла к Анне и, взяв ее за руку, легонько потянула. – Пойдемте. Вы должны это видеть.

Парализованная страхом, Анна встала со стула и безвольно последовала за старухой. Они вышли в коридор и, пройдя по нему несколько метров, остановились перед глухой дверью. Екатерина Константиновна открыла дверь, и душная темнота окатила Анну плотной волной запахов. Сквозь приторные запахи ладана и мирры отчетливо ощущался запах горелой пробки, табака и еще чего-то, не менее тошнотворного.

Екатерина Константиновна включила свет и перед взором Анны предстала комната без окон, обитая, как шкатулка, красным плюшем. Красный плюш был всюду: и на стенах, и на потолке, с которого свисала трехрожковая люстра, и даже на полу. Напротив входа, у дальней стены стояла статуя Иосифа Виссарионовича. Она была огромна, под самый потолок. Красновато-желтый блеск, излучаемый ею, наводил на мысль о золоте. Перед статуей стояла плевательница, видимо, позаимствованная в стоматологической клинике. «Жертвенник», – механически отметила Анна и тут же представила, как гигантская статуя в один прекрасный момент, продавив пол, пронизывает все пять этажей и «солдатиком» уходит глубоко в землю.

Иосиф Виссарионович спрятал одну руку за полу красновато-желтого френча, а второй, зажав в ней свою знаменитую трубку, указывал прямо на Анну.

Вот видите, видите, – сбивчивой скороговоркой забормотала старуха. – Вы ему понравились. – Анна вновь взглянула на желтого истукана, и ей почудилось, что он, криво ухмыльнувшись лишь одной стороной рта, подмигнул ей правым глазом. Она попятилась назад. – Входите. Сейчас мы у него спросим про этот ваш корабль. Он вам ответит, надо только хорошо попросить. – Снова забубнила старуха. Глаза у нее стали оловянно-неподвижными, налившись безумием, щедро источавшимся из расширенных зрачков.