Алексей Фомин - Затон

Не успели они усесться, как к ним подскочил коротышка официант в белой фланелевой курточке, щедро заляпанной всеми подливками и соусами, когда-либо подававшимися в этом заведении. Леймон щелкнул пальцами, и официант, кланяясь и бормоча: «Как вам будет угодно-с…» – стал пятиться назад, пока не исчез за дверью, ведущей на кухню. И тотчас же из-за двери, один за одним, выскочила дюжина толстощеких мальчишек. Первый тащил серебряный подсвечник со свечами, а остальные – блюда с едой.

Анна хотела было попросить, чтобы им сменили скатерть, но, опустив глаза, обнаружила, что вместо мятой тряпки, усыпанной хлебными крошками и разукрашенной разноцветными разводами и пятнами, уже лежит свежайшая, накрахмаленная до хруста, льняная скатерть. Первый мальчуган водрузил на середину стола подсвечник и тут же бегом унесся на кухню. Остальные, сгрузив на стол свою ношу, последовали его примеру. В течение минуты проворные пацаны заставили стол в несколько этажей блюдами со снедью и прочей посудой. С удивлением Анна обнаружила, что в этом убогом заведении не только ножи, вилки, ложки, но и все остальное – из чистого серебра. Даже вместо привычных бокалов им поставили серебряные кубки.

Леймон, дотоле хранивший молчание, весьма учтиво поинтересовался у своей спутницы:

Многоуважаемая Анна еще не изменила своего мнения о сем достопочтенном заведении? – Анна скривила губы и передернула плечами, что должно было, по-видимому, означать: «Как-то не очень…» Леймон тяжело вздохнул. – Ну что ж… Начнем вечерний сеанс.

Он извлек откуда-то спичечный коробок и, чиркнув спичкой, дал ей разгореться, после чего поднес к свече. Крохотный огонек перепрыгнул со спички на фитиль и по мере того, как он, разгораясь, увеличивался, зал постепенно погружался в темноту, и вскоре Анна и Леймон сидели в колеблющейся сфере неверного света свечи, окруженные плотной стеной темноты.

Ну, как? – поинтересовался Леймон.

Бомжарские рожи, облупившиеся стены и грязный пол исчезли из виду, но Анна знала, что они никуда не девались, вот они, рядышком, стоит только руку протянуть. Как ни хотелось ей сделать приятное своему спутнику, она вынуждена была, виновато улыбнувшись, признаться:

Дешевый трюк.

Леймон снова вздохнул.

Что ж… Продолжим.

Он снова запалил спичку и зажег еще одну свечу. Темнота начала раздвигаться, и Анна увидела, что вместо чахлого, кривого фикуса рядом с их столиком высится могучая пальма. Ствол ее уходит куда-то вниз, в отверстие в дощатом свежеоструганном полу, а пышная крона, колеблемая легким, несущим живительную прохладу ветерком, шелестит метрах в пяти над ее головой. Она даже погладила рукой ее мохнатый ствол, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Голубоватый рассеянный свет продолжал наполнять пространство вокруг нее, и вот уже Анна видит, что сидят они на открытой веранде, вокруг них занимают места за столиками дамы в вечерних туалетах и весьма импозантные господа, а над головой у нее бескрайнее черное небо, украшенное россыпью звезд. И шум… Приглушенный, монотонный шум, как фон, на котором особенно выразительны человеческие голоса, смех и даже звяканье посуды. Она хотела спросить: «Неужели это…», – но Леймон опередил ее, подтвердив догадку.

Прибой. Океанский прибой.

Потрясающе! – восхищенно выдохнула Анна. – Вы просто волшебник!

Квантовая механика и никакого мошенничества, – с легким торжеством в голосе пояснил Леймон.

Так вы физик, – воскликнула Анна, удовлетворенная столь легко нашедшимся объяснением всем этим чудесам. – А я думала вы тренер по плаванию. – Она ненадолго задумалась, наморщив лоб. – Такое под силу только очень большому ученому. Великому ученому. Скажите, вы, наверное, Нобелевский лауреат?

Пожалуй, что и так, – замурлыкал довольный Леймон.

Но вы ведь из Австралии, да?

Пожалуй… Хотя последние несколько… десятилетий я предпочитаю жить здесь.

У вас великолепный русский язык, – похвалила Анна.

Благодарю-с. – Леймон склонил свою бритую голову в шутливом полупоклоне. – Надеюсь, теперь-то вам здесь нравится?

О, да, здесь чудесно. Особенно после такой отвратительной встречи, которая состоялась у меня нынешним вечером. – Анна подцепила вилкой нечто, показавшееся ей креветочьим хвостиком, и отправила его в рот. – У-у, какая прелесть! Что это?

Это язык птицы тараукан, обитающей в предгорьях Анд. Понравилось? – Леймон плеснул ей в кубок вина. – Так вы, стало быть, имели сегодня беседу с Екатериной Константиновной?