Питер Мейл - Хороший год

— По-моему, я тут мешаю, да? — вдруг спросила Кристи; она уже очнулась от сна и, полуоткрыв глаза, наблюдала за ними.

Макс кашлянул и выпрямился на стуле.

— Я просто плачу по счету.

Они поехали домой. Даже за рулем Макса не покидало восхитительное ощущение от загорелой кожи Фанни — будто у пальцев была своя собственная память. Кристи снова зевнула:

— Извините, что я так вырубилась. И огромное спасибо. Отличный вышел вечер. И насчет кролика вы оказались правы.

— Рад, что он вам понравился, — улыбаясь, отозвался Макс.

Они и не подозревали, что этот вечер станет самым лучшим моментом в их отношениях, — в ближайшие несколько дней все будет совсем иначе.

Вынужденное соседство едва знакомых друг с другом людей часто оказывается мучительным, поскольку появление в доме гостя требует от хозяина предупредительности, иногда ему почти несвойственной. А порой несвойственной вообще, если некоторые привычки стали его второй натурой. Так именно и получилось у Макса с Кристи.

Сложившаяся ситуация изначально казалась им странной и весьма неловкой, которую только усугубляло то, что Кристи позже назвала несовпадением жизненных укладов. Макс привык вставать рано. Кристи готова была спать до полудня. Когда она наконец спускалась в кухню, частенько выяснялось, что Макс слопал все круассаны и выпил до капли апельсиновый сок. Кристи не терпела беспорядка; Макс не только терпел, но и создавал его. Он любил Моцарта; она предпочитала Спрингстина. При этом оба не умели готовить, что не облегчало повседневной жизни. Мадам Паспарту казалась Кристи чересчур любопытной и назойливой; Макс считал ее бесценным сокровищем.

Досаждали и другие мелкие неприятности, столь типичные для старых домов сельской Франции: непредсказуемые перебои с водой — то течет один кипяток, то ледяная, то вообще никакой; нежданные причуды электричества, когда лампочки внезапно начинают мигать, тускнеть и наконец без видимой причины гаснут; рычанье трактора под окном спальни в шесть утра; странный привкус у молока; нашествие насекомых... Все это очень скоро стало раздражать девушку, привыкшую к упорядоченной, комфортной жизни в более современной, удобной и роскошной обстановке Напа-Вэлли. А тут еще и сами французы: сначала держатся очень официально, через минуту — уже запанибрата, стрекочут как пулемет, все одержимы своими желудками и благоухают чесноком; вдобавок все поголовно французы, по мнению Кристи, страдают хронической заносчивостью.

Макс с удивлением обнаружил, что испытывает какое-то извращенное удовольствие, отбивая ее нападки на Францию, французов и время от времени подливая масла в огонь сдержанной критикой Америки. Вот уж чего Кристи спокойно снести не могла. Хотя она была слишком умна, чтобы руководствоваться лозунгом "кто не с нами, тот против нас", ее ставила в тупик и даже сердила присущая, как она считала, европейцам склонность кусать руку, которая так щедро кормила их после Второй мировой войны. Еще больше она разозлилась, когда Макс, рассуждая о благодарности и короткой памяти, напомнил ей о Лафайете [107] Маркиз Мари Жозеф де Лафайет (1757-1834) — участник Войны за независимость в Северной Америке, друг и соратник Джорджа Вашингтона. и неоплатном долге Америки перед французами. Атмосфера в доме накалялась все больше. Мадам Паспарту тоже чуяла висевшее в воздухе напряжение и, вопреки обыкновению, держалась тише воды ниже травы. Всем было очевидно, что постоянные перебранки добром не кончатся.

Развязка произошла не дома, прилюдно. Изголодавшись, Кристи с Максом заключили вынужденное перемирие и отправились в деревню ужинать. Надо сказать, что Фанни не делала ни малейшей попытки как-то сгладить щекотливую ситуацию; она демонстративно хлопотала вокруг Макса, в упор не замечая Кристи, а та сверлила Фанни все более злобным взглядом. Последней каплей стал принесенный десерт.

Кристи с маху, словно смертоносное копье, воткнула вилку в засахаренную грушу.

— Ей что, непременно надо вас тискать всякий раз, когда она подходит к столу?

— Это просто знак дружеского расположения.

— Ага, вот именно.

— Слушайте, ну, она такая. Не нравится — не смотрите.

— Хорошо. — Кристи с шумом отодвинула стул и встала. — Вот и не буду.

И выпрямившись, как солдат на плацу, она сердито затопала прочь в ночную тьму.

Несколько минут спустя Макс нагнал ее на выезде из деревни, притормозил до скорости пешехода и открыл правую дверцу. Кристи даже ухом не повела; глядя прямо перед собой, она ускорила шаг. Еще ярдов сто автомобиль полз рядом с ней, потом Максу это надоело, он захлопнул дверь и нажал на газ.