Хади - Искалеченная

Я часто ходила в ту пору в маленький магазинчик, где уже многих знала. Там я не держала язык за зубами, поскольку была вдали от мужа. Вначале покупками занимался он, теперь я хорошо справлялась сама.

Так мало-помалу я осваивала свое место в новом мире, и однажды в этом магазине, где мы часто встречались с соотечественницами, одна женщина попросила меня заменить ее на некоторое время на работе. Речь шла о несложном занятии но упорядочиванию архивов в бюро вокзала. Но я буду иметь официальную зарплату с надеждой на избавление! Начало независимости…

Так я начала работать. Я добросовестно раскладывала досье по годам. Никакого интереса подобное занятие не подразумевало, но это была моя первая настоящая работа. И когда у меня в руках оказались деньги, мне сразу же пришла в голову одна идея. Уезжая в Европу, я имела совершенно ясные цели. Поскольку отъезд был неизбежен, я обещала себе, что, если у меня будут средства, я сделаю что-нибудь значительное для мамы и сестры.

В Сенегале я ходила за водой почти за километр от дома к коллективному крану. Мои сестры тоже. Было много колодцев, до того как эти краны появились в каждом квартале. Вода из колодцев служила для всего – мытья, стирки. Никто не жаловался. Но черпать воду из колодца очень сложно. Я делала это, когда была подростком. Веревки трут руки, ведро трудно достать. Встречи у колодцев в нашем квартале были причиной ссор, ругани между женщинами. Спорили, даже дрались. Особенно молодые девчонки. Были идиотские споры типа: «Мое ведро стояло ближе, почему ты переставила его?»

Позже мои дедушка и дядя сделали колодец во дворе нашего дома, и обязанность ходить за водой стала не такой уж тяжелой. Но к коллективному крану нужно было идти в любом случае, чтобы принести чистой воды для кухни. Я хотела избавить моих сестер от этой обязанности. Подарить кран моей маме! Кран в доме! Люкс.

Вот что я сделала со своей первой зарплатой. Я сразу же отправила деньги почтой и позвонила соседям мамы. Замечательная семья метисов: папа из Бенина, мама – француженка, а дети абсолютно светлые… Они дали мне номер телефона до моего отъезда, сказав маме: «Она может звонить нам, когда захочет».

Я делала это нечасто, поскольку звонить было дорого, но, отправляя почтовый перевод, не смогла сопротивляться желанию поговорить с мамой. После приветствий, длинных, как обычно, новостей об ее внучке, обо мне (вот почему звонки такие дорогие) я объявила ей новость:

– Мама, я отправила немного денег, займись установкой крана в доме!

– Да пошлет тебе Бог еще…

Молитва мамы всегда одна и та же, когда она получает помощь от своей дочери. Сегодня Бог дал мне только на кран, но это лишь начало…

Когда кран был установлен, я получила письмо от всей семьи, в котором каждый со мной здоровался, что заняло половину письма. Наконец интересная новость: «Кран появился, у нас есть вода».

Я разделила свою месячную зарплату на три части: одну на кран для мамы, вторую и третью – моим тетям и дедушке.

Неделей позже в письме моего дедушки было: «Здравствуй, здесь у семьи все в порядке, я надеюсь, что и у тебя все хорошо. Спасибо, Господи, я получил деньги. Спасибо большое. Пусть Бог даст тебе длинную жизнь и хорошее здоровье и даст тебе больше, чем есть сегодня».

Перевод этого благословения: если Бог не поможет тебе и в дальнейшем, ты больше не сможешь поддержать нас.

Младшие сестры рассказали мне, что, когда кран был установлен, мама, с привычной для нее добротой, пригласила соседей, чтобы полюбоваться на него, и позволила каждому наполнить таз.

Папа протестовал:

– Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? Кто будет в конце месяца платить по счетам?

– Бог всемогущ.

Я продолжаю учиться шитью, Николь все еще помогает мне. И я рожаю вторую замечательную девочку Кинэ, которая весит при рождении почти четыре килограмма. На этот раз у меня было еще больше разрывов, и я очень страдала.

Мы живем в одной комнате, теперь с двумя колыбельками, большой кроватью и шкафом. Муне было только десять месяцев, когда родилась ее сестра. В это время одна кузина из моей семьи приехала в Париж из сенегальской деревни, женщина из касты кузнецов. Она жила на одной из парижских окраин и иногда приходила навестить меня. Она намного старше, но мы хорошо ладим.

В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году мне только девятнадцать лет, а я беременна в третий раз. Моя первая дочка родилась в семьдесят шестом, вторая – в семьдесят седьмом, а третья родится в семьдесят восьмом.