Владимир Зарев - Разруха

Знакомы… — откликнулся Фаттих, холодно кивнув Бояну. — Деньги в надежном месте? В банке?

— В карманах не ношу, — благодарно улыбнулся ему Боян.

Ливанцы заговорили между собой по-арабски. Они чинно жевали, не торопясь выпили по три рюмки анисовой, закусывая петрушкой и время от времени оглашая зал горловым смехом. Возник спор — они, кажется, даже поссорились: Тони ударил кулаком по столу, Фаттих с чем-то не соглашался — на обороте принесенного официантом счета, придавленного перечницей, он набросал несколько цифр, постучав по ним пальцем.

— Не хитри, — неожиданно перешел на болгарский Тони Хури, — ты ведь из Бельгии ее привез.

— Не хитрю, в Бельгии цена другая, но ведь сколько границ… до Болгарии путь неблизкий.

— Пять тысяч долларов, и точка, — отрезал Тони Хури.

Ударили по рукам, но оба остались недовольны. Они притихли и погрузились в свои мысли, забыв о Бояне. А он, объевшись жирным мясом, страдал от изжоги — мясо было сочным и нежным, хорошо прожаренным на углях и непривычным на вкус. Затем вся троица вышла на улицу и подошла к припаркованному у тротуара БМВ. Машина была не новой, но в прекрасном состоянии, просто роскошная — сидения из натуральной кожи, музыкальный центр: по радио как раз транслировали репортаж с набиравшего обороты митинга. Тони широко улыбнулся, потер ладони, взял у Фаттиха документы и, не глядя, вручил их Бояну.

— Не может такой состоятельный бизнесмен, как вы, и мой партнер ездить на Москвиче. Это несерьезно, вашей старой машине место на свалке.

Боян оторопел, в арабском ресторане он мысленно повторял все, что ему советовал ливанец на вокзале, стараясь намертво запечатлеть в своей памяти. И запомнил все до мельчайших подробностей, более того, на этот раз не только запомнил, но и понял.

— Но как же?.. — поразился он. Ключи от машины на увесистом брелке подрагивали в его руке.

— Не волнуйтесь, машина краденая, — успокоил его ливанец. — У Фаттиха есть канал на Запад, он ее и доставил. В этом деле он мастер. — Тони Хури по-свойски похлопал своего соотечественника по плечу и снова рассмеялся. — Нам пора, нас ждут деньги в сейфе и… Фанча.

Дверцы БМВ запирались и отпирались дистанционно. Оставшись в одиночестве на вечерней улице, все еще не веря своим глазам, Боян несколько раз нажал на кнопку, проверяя сигнализацию, — ее причудливый вой заставлял его вздрагивать, кнопки открывания дверей приглушенно щелкали. Он играл, как играют дети желанной, но чужой игрушкой. В салоне, благодаря ароматизатору, пахло свежим яблоком. Боян несколько раз, примериваясь, щелкнул рычагом переключения скоростей и медленно тронулся с места.

На митинге у Народного собрания Петр Младенов [37] Петр Младенов (1936–2000) — политик от Коммунистической партии. Первый президент Болгарии. пытался что-то сказать, но улюлюканье и возмущенный вой толпы заглушали его слова. Боян подумал, что площадь похожа на кипящий котел, из которого в любой момент может выплеснуться варево. И мысленно задал себе вопрос, там ли сейчас его коллеги из Министерства внутренних дел, и на чьей они стороне. «Впрочем, это уже не мое дело», — сказал он себе и выключил радио. Его опять охватило смешанное чувство ужаса и восхищения, щекочущее осознание, что он не просто участвует в событиях, но и создает их. И сейчас голова у него не заболела. На сей раз он, не задумываясь, припарковал свою машину у центрального входа в отель «Нью-Отани».

Тони Хури и Фанча ждали его у Жана. Молчаливо и торжественно они с Тони зашли в комнатушку с сейфами. Банковский служащий важно пронес свою ливрею, повернул ключ в сейфе и деликатно удалился. Тони потер ладони, с ловкостью шулера вытащил из сейфа пятнадцать пачек по десять тысяч долларов и сложил их в свой кейс. Он любовно, с наслаждением прикасался к каждой пачке, словно не раз считал деньги и знал каждую купюру. Это была не просто большая сумма, эта куча денег принадлежала лично ему.

— Беру сто пятьдесят тысяч, столько дал за фуру «Мальборо», остальные ваши, — со вздохом сожаления объяснил он.

— Я вас не понимаю…

— Прибыль за первые пять фур вся ваша, — уточнил Тони Хури, — а потом мы в «Юнион табако» все делим пополам.

Наверное, что-то в выражении лица Бояна его развеселило, потому что он коротко хохотнул, затем снова погрустнел и скорбно сообщил:

— Я продал в арабском мире немало болгарского оружия, поэтому весьма обязан вашему Генералу.

Когда они вышли из комнатки с мягким освещением в яркость и многоязыкость гостиничного фойе, Тони попридержал его за рукав пиджака: