Алексей Колышевский - Секта-2

«Я хочу вернуть Геру», – подумала Настя, а вслух произнесла:

– А я хочу больше знать. Хочу, чтобы это кому-то принесло пользу. Хочу, чтобы мы с тобой, Рома, были счастливы.

Старик прикрыл глаза, мысленно поздравив себя с первой настоящей победой. Ему тяжело было подолгу находиться в этом обличье, поэтому он, сославшись на поздний час, показал молодым людям их спальни и пожелал спокойной ночи.

– Завтра начнем ваше образование, – пообещал он. – Сладких снов. В Затихе другие не снятся.

Иудея, Голан

I век нашей эры

История Иудеи обширна, и объем информации о ней не укладывается в сколь-нибудь разумные рамки – так много событий произошло с момента смерти Моисея до того великого года, который изменил отсчет времени на Земле и навсегда обозначил предшествующий ему период как Ветхозаветный, хотя евреи с подобным определением категорически не согласны и по сию пору.

За это время в Иудее минуло две эпохи. Первая пошла от обретения евреями Земли обетованной и смерти Моисея и окончилась разрушением Первого храма. Вторая же началась между Первым и Вторым храмами и завершилась уничтожением Второго храма римлянами. Те обстоятельства, при которых произошло падение Второго храма Иерусалимского, явились для еврейского народа столь роковыми, что спустя девятнадцать с половиной столетий привели к самым ужасным последствиям, в сравнении с которыми сорокалетний марш-бросок по пустыне кажется легкой и увлекательной экскурсией, а последующий после разрушения Второго храма вавилонский плен – лишь пятидневной рабочей неделей.

Благодаря закону, данному Моисеем, евреи превратили свой край в процветающий и долгое время с переменным успехом отражали многочисленные набеги со всех возможных сторон. Обороняться от внешнего врага они не то чтобы не научились, но в конце концов вполне разумно посчитали это нецелесообразным, ибо сказано в каббале, что не сталью достигается господство, но всякой мудростью, втайне от других сохраненной и приумноженной. «Зная, как устроен этот мир, постигнув его законы и осознав свою главную цель, вполне можно жить среди кого угодно, сохраняя веру и самобытность до той поры, когда наступит время открытого выступления и борьбы, время победы» – так учили первосвященники народ Израиля в то время, когда римские легионы без боя овладевали Землей обетованной по условиям соглашения между Римом и Иудеей о защите иудейских земель. Евреев донимали многочисленные внешние враги, и чем погибать от их меча, лучше было попросить защиты у Рима. Это было сделано, и вот первый из прокураторов Иудейских, именем Капоний, принял власть над евреями, осенив Иудею протекторатом римской законности. Одним из первых его распоряжений было лишение Синедриона – собрания первосвященников иудейских – права осуждения на смертную казнь. Помня, какую ценность представляет еврейская кровь, израильтяне долгое время не оказывали сопротивления римлянам, хотя и накапливали против них ярость и злобу. Не проявили они непокорность даже тогда, когда по велению все того же Капония облачение верховного и главнейшего первосвященника иудейского Анны – через множество поколений преемника Моисеева – обрело местом своего постоянного хранения башню Антония в Ерушалаиме. Единственное, что удалось скрыть от римлян, было великое копье Моисея, завещанное им перед смертью по наследству всем первосвященникам иудейским, сколько их будет после него, с наказом вовремя пустить его в дело, как только на то будут указывать определенные, описанные Моисеем самым подробнейшим образом приметы, которым надлежит в этом случае явиться на земле и на небе…

Шел год три тысячи семьсот шестидесятый от сотворения мира. В третий месяц Кислев, когда на небе воцарился Стрелец, солнце, почти совсем охладев к людям, нехотя нагревало воздух – к полудню температура достигала не более десяти градусов тепла. Здесь, посреди Голанских гор, в долинах, где бесчисленные пастбища перемежались кедровыми рощами, виноградниками и прозрачными горными ручьями, в одной из пастушеских деревень тхидов – коренных жителей этих мест – у младшей дочери пастуха Азима родился сын, и старик впервые не смог встать до восхода, чтобы погнать стадо своих коз и овечью отару вверх, к отрогам горы Фермон, где под снежным покровом оставалось еще достаточно травы, застигнутой небывалыми для этих мест снегопадами. Козы с легкостью добывали ее, с головой зарываясь в снег, и после вечерней дойки молоко их было особенным на вкус – душистым и каким-то необыкновенно сладким. Видно было, что весь свой сок трава не успела растратить на пчел, не развеяла по воздуху, наполняя его райскими ароматами и делая жизнь в Голане еще более приятной в дополнение к миру и величавому спокойствию этих мест, не тронутых войнами, что, по доходящим сюда редким слухам, то и дело бушевали внизу, где иудеи, беспокойные соседи тхидов, оборонялись от полчищ врагов, то сдерживая осаду, то, наоборот, переходя в наступление и короткими, но толково спланированными ударами отбивая атаки и обращая противника в бегство. Впрочем, новостями здесь избалованы не были. Столетия сменяли друг друга, а вести о событиях, тревожащих жителей равнин, толком почти не доходили сюда, лишь изредка поступая с каким-нибудь случайным, невесть как забредшим в горы странником и становясь на миг достоянием всеобщей молвы.