Алексей Колышевский - Секта-2

– Вы? Какими судьбами? Вот уж не чаяла вас вновь увидеть. Что с вами произошло? Вы актер-любитель и с репетиции ушли, не сдав реквизит в костюмерную? – Настя закидывала его вопросами, а сердце ее трепетало: «Снова он появился в моей жизни. Неужели все-таки мы с Ромой попали в большую игру?!»

– Простите за этот маскарад. – Он наклонил голову вперед, получилось немного похоже на легкий извинительный поклон. – Но я решил все обставить так, чтобы предстать инкогнито. Переоделся вот, – он с явным неудовольствием поглядел на свои отчаянно просящие каши башмаки, – переобулся, машину не брал, приехал на метро. Журнал купил модный, отродясь таких не читал. Пишут в нем всякую ахинею, не пойми на кого рассчитанную. По-моему, надо быть законченным кретином, чтобы читать подобное. Сразу видно, что до вашего уровня писакам из этого журнала – как рукой до звезд, не дотянуться. Хотя, конечно, те издания, в которых вы работали, были не чета этому убожеству. Вы, как я вижу, с работы? Устроились по прежнему профилю? Где можно будет теперь почитать заметки журналистки Кленовской?

Мушерацкий вдруг напомнил Насте школьный математический задачник, в котором ответы напечатаны на последней странице. Он явно показывал ей своим тоном, что обо всем прекрасно знает: и о том, что нигде никаких ее заметок прочесть нельзя, и о том, с какой такой работы она возвращается, – но Настя приняла его игру, присела и тем вынудила генерала опуститься рядом. Так они и сидели на лавочке возле Настиного дома, и девушка, стараясь не выдавать своего чрезвычайного внутреннего напряжения, ожидала первых слов Мушерацкого. А чекист как ни в чем не бывало продолжал что-то говорить, все больше о всякой ерунде, не поднимаясь выше уровня рассуждений о погоде и каком-то недавно вышедшем кинофильме, щедро разрекламированном, но при этом, с точки зрения генерала, совершенно бестолковом.

– Да что говорить! Было ведь кино советское, вот это было да-а. А сейчас? Сплошная ерунда, вроде этого журнала, и плагиат на Голливуд, причем убогий. Вы бы зашли во ВГИК, где режиссеров, по идее, готовят, актеров, сценаристов… Да там же одни педерасты! Что они снять-то могут, что придумать?! Они думают не головой, а задницей, вот и выходит у них все через это самое место, вот и загаживают людям мозги. Какая страна, такое в ней и кино. Никудышное. Вы со мной не согласны, Настя?

– У вас есть сигарета? – неожиданно спросила она, но Мушерацкий, разумеется, был спортсменом и никаких сигарет не признавал. – Вы что же, контролируете искусство? Откуда такая осведомленность о ВГИКе?

Он заметно посерьезнел:

– Мы-то контролируем, а что толку? Мы лишь можем констатировать то, что и так очевидно. Можем строить прогнозы, они как раз не так очевидны, но это неплохо, потому что в прогнозах этих нет ничего хорошего. Страну, Настя, ожидает гибель, а потребителям эрзацев, выпускаемых педерастами, нет до этого никакого дела. Они просто не хотят об этом слушать, не хотят этого видеть… Кто-то стоит за всем этим массовым мозговым разжижением, и мы знаем, кто именно, но привлечь этих людей по закону, как бывало раньше, с формулировкой «за идеологическую диверсию», сейчас не удастся. – Он вздохнул. – Играем в демократию. Знаете, я пришел к вам не как лицо официальное, а просто как один думающий человек к другому думающему человеку, поговорить. Представьте себе, что поговорить мне не с кем.

– Что-то не верится…

– Напрасно вы мне не доверяете. Я же вас направил к старику Горшкову? Он мне потом рассказывал, что на вас эта встреча оказала весьма сильное впечатление.

– Да, не скрою, я впечатлилась. Я после известного вам события вообще не склонна ничему удивляться, но все же – неужели это правда? Неужели в какой-то там Затихе существовал специальный отдел или институт, который занимался всякой чертовщиной? Знаете, очень трудно поверить в то, чего я там так и не увидела. Это даже вполне материальных вещей касается. Вот, например, Австралия. Где она там? Отсюда не видать. А есть ли она на самом деле? Понятно, что есть, но ведь я там ни разу не была, не имею никакого представления! А тут такое… – Настя приложила ладонь ко лбу, – голова кружится от всего этого.

– Почему существовал? Он существует до сих пор. Я в нем работаю, – очень просто ответил ей человек в стоптанных ботинках. – Более того, не просто работаю, я его возглавляю. Просто в Затихе оставили опытный полигон, а сам институт переехал в ближайшее Подмосковье. Вы же не предполагаете, что режим перестал интересоваться параллельным миром? Скорее наоборот…