Лора Белоиван - Маленькая хня

— Положите на ступеньки, я утром возьму, — опять услышала я себя и поразилась: какая я хитрая. Хрена лысого ты меня из дома выманишь.

— Ладно, — вдруг легко согласилась старуха. Потом помолчала и добавила:

— Я смотрю, не спишь еще. Думала, посидим тут у тебя немного, да я пойду.

— Куда?

— К себе, — значительно сказала Ильинична. Вообще удивительно, как я все это выдержала. В обморок так и не упала. Как-то раз крышку гроба у подъезда увидела и — брык! А тут поди ж ты. Стояла, среди ночи с мертвяком переговаривалась, зырила на него во все глаза... Призрак был по-будничному реален: вот Боня лежит на полу (почему он не воет?), вот комар меня укусил, вот компьютер в комнате светится, а вон мертвец стоит на крылечке.

— И... как же вы теперь? — спросила я, не вытерпев паузы.

— А что я? — удивилась гостья.

«Не знает!!!» — вдруг осенило меня, и сердце защемило от жалости к несчастной старой атеистке, которая даже не поняла, что умерла. Сбиваясь с «Отче наш» на «Царю Небесный», я начала наконец творить молитву. Приведение не исчезло, и его не охватило пламя. Оказалось, что уходя они попросту уходят. Ногами. Как, собственно, и приходят.

— Ладно, я пошла, — мне или послышалось, или действительно в голосе бывшей соседки прозвучала обида. Белая фигура спустилась с крыльца и направилась к воротам. «Там закрыто!», — хотела крикнуть я, но лишь пискнула что-то невнятное. Она так и не обернулась.

Утро я встретила, сидя с ногами в кресле. Руки сжимали сигнальную ракету, неизвестно как к ним попавшую.

С рассветом заметно отлегло. Под пение дневных птиц визит покойницы уже не казался... нет, даже не кошмаром, а просто не казался. Ничем. Я не могла восстановить его в деталях. Более того — и мне до сих пор не понятно, как такое возможно — моим оглушенным никотином мозгам почти удалось убедить себя, что весь ночной переполох они устроили себе сами, на какое-то время чокнувшись. На мои попытки дознаться, когда именно они сбрендили — до или после Любови Ильиничны — мозги отвечали грубостью. «Ну ты и дура», — повторила я вслух резюме извилин, выключила настольную лампу, компьютер с дурацким стихотворением и пошла выпускать Боню дышать воздухом.

На веранде я захватила веник, чтобы заодно смести с крыльца дохлых бабочек, открыла дверь и первое, что увидела — это свой секатор с синими ручками.

Подвывая от ужаса и омерзения, я смела его на совок и отнесла к уборной. Потом сходила за лопатой, вырыла позади дощатой будки яму, столкнула в нее инструмент и закопала. Тут мне пришла в голову мысль, что теперь я буду бояться ходить в туалет. О том, что я вообще не смогу больше жить на даче одна с собакой и двумя одичалыми кошками, я почему-то в тот момент не подумала. Присмиревшие мозги больше не рыпались. Я снова раскопала яму, поддела секатор и понесла его на лопате за ворота.

Страшную железку я зарыла на обочине подъездной грунтовки в десятке домов от своего собственного. Вернувшись, вымыла руки с «Фэйри», достала из укромного местечка бутылку водки, налила почти целый стакан и выпила теплую гадость. В башке что-то ухнуло. Я еще успела съесть помидор.

Ближе к вечеру меня разбудил муж. Сильно хотелось пить.

— Нажралась, что ли? — перевел он взгляд с моей помятой морды на стол, где стояли бутылка и стакан, — одна нажралась?!!

— На тебя бы посмотрела, — ответила я, кое-как отлепив язык от неба.

Слушал он меня, как обычно: не перебивая, но скептически.

— Дожили, — подвел он итог.

И тут я хладнокровно выложила главный козырь:

— Утром я нашла секатор на крыльце. Муж фыркнул:

— Он, поди, там уже неделю лежал.

— Слушай, я не дура какая-то! — заорала я. — Там еще вчера ничего не было. Я бабочек выметаю. Это она секатор принесла. С того света. Она.

— Ну и где?

— Закопала. На дороге. Далеко.

— Я ж говорю, спятила, — муж плеснул водки на дно стакана.

— Подожди хлестать, пойдем, я тебе покажу.

Он пожал плечами, но встал. Не знаю, почему он согласился. И что вообще можно было доказать зарытым в землю секатором? Но, так или иначе, я взяла лопату, и мы вышли за ворота. Копать он отказался наотрез: рыла я, а он стоял и смотрел. Когда показались синие ручки, он уже не ухмылялся. Понятия не имею, как все сложилось в его голове, но именно в тот момент он мне и поверил.

— Ладно, пошли отсюда, — сказал супруг сурово.

— Похоронить же надо, — возразила я. Он забрал лопату и быстро закидал яму вместе с секатором.

Дома мы молчали. Мужу я была ему благодарна за то, что он не выдвигал версий.