Анчи Мин - Императрица Орхидея

Я спросила Ань Дэхая, были члены императорской семьи простыми любителями оперного искусства или кто-нибудь из них мог похвастаться серьезными знаниями в этой области.

— Я бы сказал, что большинство из них были плохими знатоками, — ответил евнух. — Все, кроме императора Кан Си, прапрадедушки императора Сянь Фэна. Согласно книге записей, Кан Си самолично просматривал манускрипты и музыкальные партитуры, а Сянь Лун знакомился лишь с небольшим числом либретто. Большинство гостей, однако, приходят на спектакли ради угощения и ради привилегии посидеть рядом с Его Величеством. Разумеется, это тоже очень важно — продемонстрировать свою чувствительность к культуре. Так сказать, обозначить свой вкус к прекрасному и утонченному.

— А смеет ли кто-нибудь обнаружить свои знания в присутствии императора? — спросила я.

— Всегда находится кто-нибудь, кто не понимает, что другие сочтут его выскочкой, и поэтому выставляет напоказ свои пристрастия.

Для примера Ань Дэхай рассказал мне одну историю. Она случилась в Запретном городе во время правления императора Юн Чена. Император был в восторге от спектакля, в котором рассказывалось о правителе одной маленькой провинции, который преодолел свою слабость и наказал своего испорченного сына, чем вернул его на путь истинный. Актер, играющий правителя, был столь хорош, что император пожаловал ему приглашение к себе на аудиенцию после спектакля. Его наградили деньгами и подарками, и щедрость Его Величества была поистине императорской. Актер выразил свою признательность, а потом спросил, известно ли Его Величеству настоящее, историческое имя показанного в спектакле правителя.

— «Как смеешь ты задавать мне вопросы!» — изобразил Ань Дэхай императора, правой рукой размахивая рукавами воображаемого драконова одеяния. — «Разве ты забыл, кто ты такой? Если я позволю такому ничтожеству, как ты, задавать себе вопросы, то как же я смогу управлять страной?»

После этого был выпущен эдикт, согласно которому актера схватили и забили до смерти в его сценическом костюме.

Эта история обрисовала мне истинное лицо великолепного Запретного города. Мне показалось сомнительным, что расправа над глупым актером добавила привлекательности облику Его Величества. Такие методы вызывают в людях один только страх, а страх увеличивает дистанцию между императором и сердцами его подданных. В конечном итоге этот страх приносит императору один только вред. Кто поддержит правителя на его трудном пути, если он внушает повсеместный ужас?

Оглядываясь назад, я могу сказать, что эта история сильно повлияла на мое собственное правление. Однажды со мной случился инцидент, который вызвал во мне едва ли не гордость. Во время празднования моего шестидесятилетия я сидела в ложе Великого театра Шанги. Опера называлась «Палата Ю-Тан». Роль мисс Шу играл знаменитый актер Чен Чжичю. Он пел: «В палате правосудия я взглянула кругом. Везде стоят палачи с ножами в руках. Я словно козленок в зубах у льва..» Но на слове «козленок» Чен внезапно остановился. Он вспомнил, что я родилась под знаком Козы и что если он продолжит эту строку, то можно будет подумать, что он меня оскорбляет. Сперва Чен попытался замять это слово, но поздно — опера была слишком знаменитой, и ее стихи все знали наизусть. Бедняга попытался спасти себя, он повысил голос и тянул ноту до тех пор, пока у него хватало дыхания. Оркестр сбился с мелодии. Чтобы прикрыть сбой, барабанщики сильно загремели в свои барабаны. Но потом Чен Чжичю оправдал свою репутацию ветерана сцены: он заменил строку «козленок в зубах у льва», на «рыбка в сетях у рыболова». А дальше было так: прежде чем двор получил шанс подать докладную о том, что совершено «преступление», за которое актер должен быть наказан, я вознаградила Чена за блестящее исполнение роли. Разумеется, никто и словом не обмолвился о стихотворной подмене. В память о моей доброте актер решил навеки оставить в тексте оперы «Палата Ю-Тан» новую строку, и теперь поется именно она.

Пока мы ожидали паланкин Его Величества, я расспрашивала Ань Дэхая, какие оперы популярны в Запретном городе.

— Пекинские оперы, — не моргнув глазом, ответил тот. — Их основные мелодии взяты из опер Кун и Чжан. Стилистика опер со временем меняется, но либретто остаются неизменными, преимущественно Кун.

Я спросила, есть ли у императорской семьи любимые оперы, надеясь услышать хоть одно знакомое название.

— «Любовь весной и осенью», — начал перечислять Ань Дэхай, загибая пальцы. — «Красавица Шанской династии», «Литература мирного времени», «Чудесный мальчик, который выдержал императорские экзамены», «Сражение железных знаменосцев»... — Всего набралось около тридцати.