Сара Аллен - Садовые чары

— Кто такая Миртл? — поинтересовалась Клер.

— Прежняя экономка.

— А-а, — только и произнесла Клер.

Когда все было перенесено из фургона в кухню, а то, что нужно, сложено в холодильник, Сидни повела сестру на патио. Миссис Мэттисон всегда гордилась своими классическими интерьерами, и Сидни очень удивилась, обнаружив в доме засилье розового цвета. Стены столовой были оклеены обоями оттенка дамасской розы, и обивка стульев вокруг длинного обеденного стола тоже была бледно-розового цвета. В гостиной, объединенной со столовой, мягкая мебель и ковры пестрели розовыми цветами.

Просторный дворик-патио располагался справа, за распахнутыми французскими дверями. С улицы веял теплый летний ветерок, доносивший запах роз и хлорки. Сестры вышли на патио, и Сидни увидела, что вокруг пруда расставлены круглые кованые столики и кресла, а в углу установлена замысловатая барная стойка. Вдоль стен тянулись длинные столы для угощения; именно там и стояла Джоанна, окруженная пустыми вазами и букетами цветов.

Клер направилась к Джоанне, но Сидни точно приросла к земле. Голова у нее шла кругом. Все было как во сне — эти белые скатерти на столах, края которых трепал ветер, эти фонари в пруду, от которых повсюду вокруг разбегались дрожащие тени, цветки герани среди кустов. В юности ей так хотелось всего этого — этого благополучия, этой райской жизни. Она вдруг отчетливо вспомнила ощущение, каково это — быть частью этой жизни, частью чего-то, знать, что ты принадлежишь к определенному кругу.

Пусть даже все это была лишь иллюзия.

Сидни скрестила руки на груди и принялась наблюдать за прислугой, которая расставляла на столах высокие стеклянные фонари со свечами внутри. Словно откуда-то издалека до нее донесся голос Клер: она давала Джоанне указания, как расставить на столах розы, фуксии и гладиолусы.

— Гладиолусы вот сюда, — говорила она, — к блюдам с тыквенными цветками, начиненными мускатным орехом, и курицей с фенхелем. Розы сюда, рядом с лепешками с розовыми лепестками.

Все это было так сложно, так замысловато, весь этот изощренный план, призванный внушить гостям чувства, которых они могли бы не испытать. Подобные затеи были совершенно не в духе миссис Мэттисон. Однако Клер провела большую часть вечера понедельника, по телефону обсуждая с ней меню. Сидни нашла предлог появиться на кухне и слышала, как Клер у себя в кладовой говорила что-то вроде: «Если вы хотите продемонстрировать любовь, тогда розы» и «Корица и мускатный орех символизируют благополучие».

Закончив давать Джоанне указания относительно расстановки несъедобных цветов, Клер двинулась обратно в дом, но остановилась, когда поняла, что Сидни осталась стоять на месте.

— Тебе нехорошо? — спросила она сестру.

Сидни обернулась на голос.

— Красиво тут, правда? — спросила она таким тоном, как будто это была ее заслуга, как будто вся эта красота принадлежала ей. Впрочем, так оно и было, пусть и недолго.

— Тут очень... — Клер на миг заколебалась, — продуманно. Идем, у нас еще много дел.

Несколько часов спустя, когда они были на кухне, Сидни сказала:

— Я поняла, что ты имела в виду, когда сказала, что здесь все очень продуманно. Зачем нужно раскладывать все на подносах по часовой стрелке? На обеде у любителей ботаники мы ничего такого не делали.

— Тамошних дам заботила только еда, а не то, что она значит.

— И что же все это значит? — полюбопытствовала Сидни.

— Что они хотят, чтобы все увидели, как они безумно влюблены друг в друга и баснословно богаты.

— Дурь какая, все и так давным-давно это знают. У мистера и миссис Мэттисон что, какие-то проблемы? Я помню их такими счастливыми.

— Я не интересуюсь мотивами. Я просто даю людям то, чего они хотят. Ты готова? — спросила Клер и с двумя подносами двинулась к выходу из кухни.

Сестры расставили закуски еще до прибытия гостей, но Джоанна только что сообщила, что нужно заменить опустевшие подносы полными.

Сидни было интересно, узнает ли она кого-нибудь из гостей. Она силилась разобрать голоса, а время от времени замирала и вытягивала шею, когда до нее доносился чей-то смех, пытаясь вспомнить, не слышала ли она его раньше. Интересно, Хантер-Джон тоже в числе приглашенных? И не все ли ей равно?

— Готова, готова, — заверила она сестру и взяла поднос.

Светские рауты всегда завораживали Эмму, как будто она была маленькой девочкой, игравшей в бал в своем придуманном мире. Ее мать всегда была такой же. «Что нам Уэверли с их магией, — говорила Ариэль маленькой Эмме, когда та восхищенными глазами смотрела, как мать перед очередным приемом примеряет одно платье за другим. — У нас есть кое-что получше. У нас есть фантазия».