Хосе Сомоза - Дама номер 13

Сусана согнула колени, уперев ноги в пол. Она только что раскурила сигарету с марихуаной.

– Итого, – сказала она, – на протяжении всей истории некие таинственные существа в облике прекрасных женщин…

– …Или привлекательного вида мужчин, – поправил Сесар, – или стариков, или детей… Они могут принять любой облик, стать любым человеком…

– …занимаются тем, что вдохновляют поэтов. Очень хорошо. А для чего? Какой у них интерес этим заниматься?

– Вот в этом-то – гордиев узел. Великая тайна. Не забывайте, что легенда о музах тоже берет начало отсюда: богини, дарующие артистам столь необходимое творческое вдохновение… Но… почему? – Лицо Сесара расплылось в широчайшей улыбке.

– Ты-то, конечно, это уже установил, – поставила диагноз Сусана, запустив пальцы в волосы.

Сесар сделал двусмысленный жест.

– Ты уж точно знаешь, черт тебя побери! – засмеялась она и швырнула в него лежавшей на ковре подушкой.

«Они оба воспринимают все как очередную игру, – пришло в голову Рульфо, – как одну из этих своих домашних оргий, которые устраиваются для друзей в уик-энд».

Сам он в общем развлечении не участвовал. Растущая тревога ледяной рукой сжимала его желудок. Тем не менее он понимал, что происходит: благодаря этому необыкновенному приключению Сесар и Сусана вернулись в старые благословенные времена и теперь, как заговорщики, обмениваются взглядами и улыбками, а также используют весь тот набор жестов, который представляет собой инвентарь их собственного языка – языка супружеской пары, которая вновь прекрасно себя чувствует после периода охлаждения. Он обязан воспрепятствовать тому, чтобы они снова увязли в этой опасной трясине.

– Ну что, может, ты наконец скажешь нам, в чем тут дело? – попросила Сусана.

– Спокойно, наберись терпения… Ключ я нашел в рассказе о встрече Мильтона с Херберией, дамой номер три, той, что Карает. Сначала предыстория. Английский поэт Джон Мильтон в молодости предпринял путешествие в Италию, году где-то в тысяча шестьсот тридцать восьмом или тридцать девятом. Это подтвержденный исторический факт. Но в этой книге речь идет о том, что во время своего пребывания в Италии Мильтон установил контакт с сектой и даже присутствовал на некоторых из их странных ритуалов. Кстати, согласно этой книге, очень немногие поэты знали о реальном существовании секты. И Мильтон был одним из них. Ему довелось в том числе созерцать Херберию в облике некой юной тосканки по имени Алессандра Дорни. Он видел ее танцующей при свете солнца во время одного из ритуалов и ночью того же дня

языки пламени

присутствовал на церемонии казни в некой пещере, в которой секта имела обыкновение собираться… Ну вот, Сусана, ты опять мне не веришь – по лицу видно… Прошу тебя об одном: дослушай до конца,

языки пламени пляшут перед его глазами

а потом уж суди… Прочту вам абзацы с описанием процедуры казни… Готовьтесь услышать самое странное из того, что когда-либо слышали…

Языки пламени пляшут перед его глазами.

Языки пламени, завораживающие, искрятся, словно удары хлыста. Словно то удивительное тело, которое он видел на пустынной равнине в окрестностях Флоренции.

Его провели через ржаное поле, до скал. Там, за бурным серебристым водопадом, был вход. Проводником ему служил семнадцатилетний юноша, выходец из Равенны, одетый в темный балахон из грубого холста и с явной печатью страха на лице. Да и сам он – молодой английский джентльмен, хорошо воспитанный, с утонченными манерами, – не чувствовал себя более спокойным. По дороге он навоображал себе многое: что-то абсурдное, нечто ужасное, но все сходилось в одной точке – в том теле, той змее в человечьем обличье: Алессандре Дорни. И, несмотря на испытываемый страх, он жаждал вновь увидеть ее.

То, что он ее увидит, ему обещали.

А также заверили в том, что очень скоро он страстно возжелает, чтобы время повернулось вспять и она никогда ему не встретилась бы. Они спустились по каменным ступеням в просторную пещеру, освещенную светом факелов. Пол у входа был выложен мозаикой в помпейском стиле. Изображения мифических сторуких гигантов покрывали стены до самого потолка. Обширное пространство уходило куда-то вглубь скалы. Посредине был установлен каменный жертвенник, накрытый чем-то черным и окруженный трепетным пламенем. Зеркало в раме с подсвечниками украшало противоположную стену, а по обе стороны от него поднимались ступени лестниц, ведущих в верхние помещения. Молчаливые присутствующие в масках образовали античный хор. Стоял пронизывающий холод, и юный Мильтон поплотнее закутался в свой плащ.