Хосе Сомоза - Дама номер 13

Она даже не сходила с ума – находилась в здравом рассудке под покровом безумия: с широко открытыми глазами при опущенных веках, крича в полной тишине, извиваясь всем телом при неподвижных мускулах, абсурдно живая внутри трупа.

– Вижу больницу. Вижу самого себя – я иду по коридорам. Но больница кажется пустой. Тогда появляется звук: какое-то эхо, какой-то шепот вдали. Я оборачиваюсь и вижу со спины медсестру…

Здесь он останавливается. Не хочет говорить (потому что не думает, что это имеет значение в данном контексте), что медсестра голая, и что ему кажется, что он узнал изящную смуглую фигурку Аны, и что это его жутко заводит, но она внезапно поворачивается к нему, и он видит, что это не Ана: он самым жестоким образом ошибся, потому что,

в действительности,

– Я понимаю, что это моя жена. Она на меня смотрит.

Взгляд ее напоминает ему тот, которым жена глядела на него в те ужасные секунды, сидя в искореженной машине. Но во сне она не искалечена. У нее распущенные волосы красновато-каштанового оттенка, такие как были при жизни. Но есть что-то еще, кроме ее взгляда или волос, – это почти физическое ощущение того, что Хулия здесь, стоит прямо перед ним, и что с ней не произошло ничего плохого. Она не умерла, и он может коснуться ее, поцеловать, прижать к груди. И Хулия начинает говорить.

«Осторожнее с Сагой», – говорит она мне…

Я спрашиваю ее, что или кто зовется Сагой, но она не отвечает. Я вижу, как она поднимает руку и на что-то показывает.

А когда я оборачиваюсь, там всегда вы.

– Вы?

– Да. Вы и… эта девушка.

Он видит их обоих в темноте. Девушка очень красива, гораздо красивее, чем Хулия или Ана; Бальестерос полагает, что он в жизни не видел такого гармоничного и желанного тела. Но все исчезает, как только он заглядывает ей в глаза. В этих глазах нет юности, нет ни красоты, ни нежности – только скопление тысяч лет, некий свет – такой же древний, как свет звезд. Глаза ее печальны и ужасны.

«Помоги им», – говорит мне Хулия. И вновь повторяет: «Помоги им. Помоги». – «Почему?» – спрашиваю я ее. «Сделай это ради меня», – говорит она. И она исчезает, вы оба тоже. Я остаюсь один. Коридоры темны, но где-то вдали я вижу очень странные огни. И снова слышится это эхо или этот шорох, но гораздо ближе: как будто свора собак, и я понимаю, что они гонятся за мной. Я бросаюсь бежать, но лай слышится все ближе и ближе. И тогда кое-что мне становится ясно. Это не собаки, а женщины. И они выкрикивают слова. Они зовут меня. Гавкают, произнося мое имя, а сами бегут ко мне. И я знаю, чего они хотят: разорвать меня на куски… Тут я просыпаюсь – от крика. И это мне снится каждую ночь, начиная с тридцать первого октября. Я пытался тебя найти. Звонил тебе несколько раз, но никто не отвечал. Старался забыть об этом, решил, что это просто воспоминание о Хулии… Теперь ты, верно, понимаешь, почему я тотчас же приехал, как только мне сказали, что ты лежишь в этой клинике и хочешь меня видеть… Но что меня окончательно убедило, так это когда я узнал, что рядом с тобой была найдена женщина. Я только что ее видел. Зашел к ней до того, как войти в эту палату. Клянусь тебе, что никогда в жизни, даже в свои студенческие годы, я так не нервничал, собираясь повидать пациента… – Он пристально посмотрел Рульфо в глаза. – Это она. Та девушка, которую я вижу во сне. Но я не знал, та ли она, которую моя жена назвала Сагой. Поэтому я тебя и спросил об этом, вот так, в упор. С самого начала я точно знал, что ты мне врешь…

Рульфо заморгал. Отвел взгляд от мрачного лица Бальестероса и долго хранил молчание. Бальестерос ждал. Наконец Рульфо произнес:

– Послушайте, оставим это как есть. Уходите отсюда и закройте дверь. Разве вы не помните, что сами мне сказали?.. Странные дела, в которые не нужно входить, не нужно соваться… Вот и не входите. Оставьте все это, пока еще не поздно.

– Не хочу, – ответил Бальестерос, тронутый словами Рульфо, но абсолютно твердо. – Я замешан в это так же, как и ты… Они… они лают моим именем . Ты что, забыл?..

Мгновенье они мерились взглядом, высматривая страх в глазах собеседника.

– Да вы не поверите и малой части того, что я расскажу, – сказал Рульфо.

– И почему ты так в этом уверен? – Бальестерос пошарил в кармане пиджака и вынул пачку сигарет. И бросил в руки Рульфо, а вслед полетела зажигалка. – Может, тебя ждет сюрприз. Ты даже не представляешь, как изменился за последнее время доктор Бальестерос…

Когда его выписали, она уже была в сознании. Бальестерос подтвердил, что оба пациента ему давно знакомы, поскольку приходили к нему на прием, что оба злоупотребляют алкоголем и наркотиками, и представил соответствующие справки. Она – иммигрантка из Венгрии, сказал он, но ее документы должным образом оформляются. Теперь остается только ждать, когда она тоже поправится.