Ник Кейв - Смерть Банни Манро

— Бетховен, — произносит она с благоговением. — После Баха он лучший. Моцарту до них — как до звезд. Бетховен понимал страдание, как никто другой. Когда его слушаешь, чувствуешь, как глубока была его вера в Бога и как сильна любовь к миру.

— Для меня это все немного сложновато, — признается Банни. — Я простой труженик.

— Как прекрасно сказано у Одена: “Мы должны любить друг друга или умереть”. Деформированные руки миссис Брукс подергиваются на подлокотниках кресла подобно инопланетным паукам, и ее многочисленные кольца своим позвякиванием мешают Банни сосредоточиться. А с улицы доносится стервозное кудахтанье чаек и низкий гул приморского уличного движения.

— Вы читали Одена, мистер Манро? Банни вздыхает, закатывает глаза и с щелчком открывает чемоданчик с образцами.

— Банни, — говорит он. — Зовите меня Банни.

— Вы читали Одена, Банни? Банни чувствует, как над левым глазом булавкой покалывает раздражение.

— Только на Хэллоуин, миссис Брукс, — отвечает он, и старушка смеется, как маленькая девочка. “Пунто” припаркован на набережной, и Баннимладший, упираясь лбом в боковое стекло, смотрит на непрерывный поток прогуливающихся людей и пытается понять, что же он все-таки тут делает. Он чувствует, что уже давным-давно уяснил закон терпения, и думает, когда же, интересно, папа начнет учить его что-нибудь продавать. Мальчик думает о том, что, возможно, вскоре он не только ослепнет от запущенного блефарита, но еще и сойдет с ума. Он уже отыскал в энциклопедии слово “мираж”, там сказано, что это “оптическая иллюзия, при которой в результате преломления света предметы, находящиеся далеко, визуально смещаются в пространстве”. Еще он нашел слово “призрак”, про которое написано так: “Визуальный образ человека (живого или мертвого), которого на самом деле здесь нет”. Оба объяснения кажутся Баннимладшему довольно бессмысленными. Он убежден, что мама ищет его и что ей нужно сказать ему нечто очень важное, и ему кажется, что, если он будет оставаться на одном месте, со временем она непременно его найдет. Хорошо, что он усвоил Закон Терпения. Это очень полезный закон. А еще ему кажется, что и он тоже должен сказать маме нечто очень важное, но вот только никак не может сообразить, что же это такое, потому что слишком сильно проголодался. Как жалко, что в кафе за обедом он не доел свой пирог с мясом. Он смотрит на группу подростков, которые бредут мимо, заталкивая горсти жареной картошки в отверстия в капюшонах, и слышит голодные завывания, доносящиеся из его желудка.

Он оглядывается и видит на другой стороне набережной киоск со словами “Рыба и картошка”, выведенными большими буквами на леденцово-полосатом навесе. Морской ветерок доносит до мальчика дурманящий аромат жареной картошки и уксуса, он закрывает глаза, вдыхает, и снова зверь, попавшийся в ловушку где-то у него в животе, демонстративно завывает. Банни-младший знает, что выходить из машины запрещено, но с каждой минутой ему становится все тревожнее, и кажется, что если он в скором времени чего-нибудь не съест, то умрет от голода. Мальчик помнит, что в кармане штанов у него лежит три фунтовых монеты, и он представляет себе (и это даже доставляет ему удовольствие), как отец возвращается и находит его в “пунто” мертвым. И что он тогда скажет про этот свой Закон Терпения? Банни-младший сидит в машине и считает до ста. Он смотрит через одно плечо, потом — через другое. Он открывает дверь “пунто” и выбирается на улицу, позвякивая монетками в кармане.

Он продумывает маршрут: к пешеходному переходу, потом — через дорогу, от силы две минуты на все про все. Внезапно его охватывает паника, она взлетает вверх по нервным окончаниям в ногах и разрывается где-то в районе желудка, и тогда он прижимает руки к груди и чувствует сквозь рубашку, как бешено колотится сердце. Потом он опускает голову и отправляется в путь. До пешеходного перехода он добирается как раз в ту секунду, когда на светофоре зажигается красный человечек, и приходится ждать целых три минуты, пока на его месте снова не появится зеленый. За это время рядом с Банни-младшим пристраивается мужчина в белых спортивных штанах и белой рубашке “поло”. У него выщипанные брови и редеющие черные волосы. — Уроков сегодня нет? — спрашивает он, улыбаясь и теребя маленького игрока в поло, вышитого на груди рубашки.

Глаза у мужчины такие голубые и прозрачные, а зубы такие прямые и белые, что Банни-младшему при взгляде на него приходится зажмуриться. — Или ты взял больничный? — интересуется мужчина, но это звучит не как вопрос, а как название какого-то извращенного и дьявольского поступка.