Джонатан Летем - Бастион одиночества

— Поцелуй там же, где и я.

Пауза, попытка.

— Я ничего не чувствую.

— Поцелуй меня в губы.

Они потерли обледенелые губы о запястья, и первый поцелуй вышел легким прикосновением, птичьим клевком.

— У меня челюсть как будто онемела. — Громкий смех.

— Ладно, давай еще разок.

— Угу.

Хэзер закрыла глаза.

Дилан опять прикоснулся к ее губам своими и почувствовал пульсирующее волнение в плавках.

— Ты когда-нибудь пробовала веселящий газ? — спросил он, поддерживая возбужденную веселость.

— Не-е-е-е-а, — ответила Хэзер. — А Базз пробовал.

Базз. Синоним жестокости, презрения, городского равнодушия. Дилан и Хэзер были созданы для полей, озер и смутных воспоминаний о городе. К черту веселящий газ.

— Хочешь, я сделаю тебе массаж спины?

— Конечно.

— Переворачивайся.

Хэзер повиновалась, выполняя условия их негласного договора: в мире только они двое. Эльф и фея, нарушившие табу, немножко глупые — по собственному желанию.

Дилан принялся мять и пощипывать спину Хэзер, довольно ловко.

Ее груди, прижатые к кровати, превратились в белые лепешечки. Дилан с особым усердием помассировал ей ребра, а потом дотронулся до этих лепешечек и на мгновение замер, ощущая их упругость. Сомкнутые веки Хэзер дрогнули.

Когда его руки скользнули вниз и прикоснулись к эластичной ткани на бедрах, она пошевелилась и поднялась.

— Здесь нечем дышать.

Они вышли на улицу, взяли велосипеды и погнали вниз по гравийной дороге — двое детей, убивающих время, как могли подумать люди в проезжавших мимо машинах. Хэзер мчалась впереди, сверкая загорелыми коленями, Дилан — следом, жадно глотая ртом воздух и бесконечный вермонтский день.

Мистер Уиндл припарковал «рамблер» в дальней части автостоянки, чтобы сократить путь до «Блайнд Бак Инн». Базз прикинул, что отец не покинет бар, пока не закончатся оба фильма — «Звездные войны» и «Вечерний сеанс», — и что выйдет оттуда до смерти уставший, отдаст ключи ему, Баззу, и на обратном пути машину поведет именно он. Автостоянка — асфальтная площадка с растущими из трещин сорняками — была заполнена только на две трети.

Пространство в городе, как и время, уходило вперед. А здесь — куда-то вбок. Выход с автостоянки уводил в сторону, в густо росшие деревья.

Сумеречно-темные фигуры — люди, оставившие тут машину, — направлялись к выходу неспешно, перекидываясь репликами, шутками.

— Первый фильм я пропущу, — сказал Базз Дилану, не глядя на него.

Мистер Уиндл направился с приятелями в бар, а Базз великодушно купил Дилану кока-колы, забрал сдачу и склонился над автоматом для игры в пинбол — с таким сосредоточенным видом, будто вознамерился набрать неслыханное количество очков. А может, в его планы входил вовсе не пинбол, может, он просто собирался покурить марихуану. Поблизости крутились такие же, как он.

Базз уставился на игровое поле. В этот вечер оно было далеко не лучшим — небо на горизонте как будто в огромных розово-красных перьях.

— Если хочешь, садись с сестрой в заднем ряду.

Дилан тупо смотрел на него, сжимая в пальцах бумажные стаканчики с колой. Неделя поцелуев с Хэзер превратила его в мечтателя, неспособного угадать, серьезно ли говорит Базз или насмехается над ним. А может, он столь грубым образом благословлял их.

Дилан кивнул, и Базз улыбнулся.

— Готов поспорить: ты считаешь это временное освобождение от общества черномазых лучшим событием втвоей жизни, так?

Они сели в заднем ряду. Дилан заострял внимание Хэзер на самых интересных моментах фильма. Но здесь «Звездные войны», почему-то больше напоминавшие слайд-шоу, не производили такого впечатления, как в «Лоу-Астор-плаза» на Сорок пятой улице. Там Дилан посмотрел «Войны» четыре раза, два последних — один, без компании. Мальчик, восторженно глядящий на будто пульсирующие кадры, с волнением ожидающий любимые эпизоды, заученные наизусть фразы, готовый взлететь со своего сиденья и влиться в поток света от кинопроектора, самому стать этим проектором.

— В парсеках измеряется космическое расстояние, а не время, — продолжал бубнить Дилан, не в силах остановиться, хоть и сознавая, что превращается сейчас в Артура. — Это утверждение — ошибка, но, думаю, они специально так сделали. А Хэн Соло притворяется, будто…

— Дилан, — прошептала Хэзер.

— Что?

Она закрыла глаза. Дилан медленно окончил фразу, безуспешно пытаясь увязать слова с их слившимся воедино дыханием, близостью двух лиц. Как и в прохладном полумраке чердака, на залитом солнцем озере, ничто сейчас не мешало им, и счастье не нуждалось в словах.