Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

(Примечание. Следующий текст в точности воспроизведен с рукописного оригинала. Сохранены первоначальная орфография, пунктуация, использование заглавных букв и своеобразный синтаксис, то есть практически все, что отражает особенности письменной речи того периода.)

(Страницы отсутствуют.)

…еще вопль в Нижнем Граде, и Небо возжглось будто Огнем Диавольским, Сатанинским Пламенем заглотив Горы Уиклоу и само Сердце Ирландское… потом снова ужасный ружейный огнь и снова вопль. В самое то время оборотился я к Отцу Тайрону, ликом побледневший и гласом дрожащий, и страхом обуянный, словно бы великою жаждой. Я молил оного бежать со мною в укромное место, в коем возможно было нам спрятаться, доколе не минует сей ужас, и посрамлены будут англичане Благородным нашим Ормондом, и возвратятся по Морю в свою Землю.

На речи сии добрейший Отец рассмеялся, не уязвить желая и не с горечью, но с долею нежныя грусти, как муж, коему ведомо, что грядущее бедою обернется, но толь же уверенный, что несчастие сие целиком согласно с великим и непостижимым Планом Всемогущего, стоящим вне Времени и должным в конце привестъ к Справедливости и Миру.

Англичане не оставят Ирландии ни сей день, ни после, рек добрейший священник. Более того, они могут вообще не уйти, коли так угодно Господу, но останутся здесь, покуда не зазвучит последняя Труба, [126]дабы покарать Ирландцев за пьянство и леность. В сем, воистину, корень проклятия народа нашего: сохранять прозорливое знание мира купно со странным нехотением овладеть оным. Посему, покуда свершается Воля Господня, пойдем в Город и сотворим добро, какое можем, ибо, пока мы Бездействуем здесь Невредимые, коликие еще лежат там в смертных муках на залитой кровью дороге, нуждаясь в Последнем Причастии Святой Матери Церкви. И в самом деле, как должно поступать слуге Божьему в подобном ужасе? Показывать словом и делом всем, кто страждет, что страдания сии не тщетны, но ведомы Спасителю Всемогущему, всезрящему и скорбящему о нас.

Говоря Так, сей добрый священник возложил на главу свою широкую шляпу с пурпурными кистями, каковая пожалована была оному Самим Святым Понтификом во время долгого пребывания в Риме, дабы заслоняла она бледное чело его от нещадного римского Солнца. Он повесил чрез плечо одну бутыль со Святою Водой и другую со Священным Маслом, как Мушкетер берет с собою порох и дробь. После взял он меня за руку и рек: Отринем Страх, Ежели с Нами Господь, Кто Пойдет Против Нас? Засим, вооруженные ничем иным, кроме Веры нашей, вышли мы на разоренные войной улицы Града Дрогеды…

(Текст неразборчив.)

…к сему Часу английские кулеврины и фальконеты [127]содеяли Дьявольскую свою работу и Железнобокие прорвали Ирландскую Броню. По Свидетельствам, позднее дошедшим до нас, мы узнали, что Зловонючий Дьявол Кромвель самолично взобрался на земляные валы, возведенные Сэром Артуром, и вскоре цепом сего Дьявола ирландцы были загнаны в Милл Маунт, где уготовано было найти оным Последнее свое Пристанище. Мы продвигались по Сент-Джонс в сторону Батлерс Гэйт, когда свершались ужасные сии События всего в нескольких улицах от нас: там повсюду были крики и грохот, и ночь стала еще чернее от густого Стигийского смрада над горящими домами Несчастных Жителей. Мы проходили мимо многих сцен Мучительства и Убийства Женщин и детей, лежащих в крови, в разодранных одеждах, то с отсеченными членами, то обезглавленных. Кровь потоками бежала по сточным желобам, точно вода после буйства Стихий.

Убитые были перемешаны с Умирающими. Отец Тайрон то и дело останавливался, дабы сотворить то немногое доброе, что еще оставалось сделать. Он Причащал тех, кто был Смертно Ранен и брошен умирать, он припадал к запекшимся губам и слушал тайны сердец, с коих ныне было снято бремя тягот сего мира. Так я услышал, как один сознался, что убил своего брата из-за ничтожного спора и сокрыл содеянное ото всех, кроме Бога. Я слышал, как другая поведала, что делила ложе со многими мужчинами за спиною мужа, который любил оную больше жизни, а она его Бесчестно Предавала толико раз, что и сосчитать невозможно. Слышал еще один, коего все почитали набожным, признавался, что ни во что не верил всю жизнь, и дрожал ныне, стоя на Краю Вечности, как на Краю Полного Небытия. Он блюл посты и чтил праздники, однако ж лишил себя Пищи Духовной, и за Оного и всех других мы молились, преклонив колена в Крови, и давали, как могли, последние Наставления.