Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

В одно из таких воскресений Тенч, развалившись, сидел на грубой деревянной скамье возле своей некрашеной хижины в Бриджерс-Хоуле. Он слушал далекие звуки знакомого церковного гимна, пил сурмаш из глиняного кувшина, курил набитую вонючим табаком трубку, смотрел на небо и особенно ни о чем не думал. Он следил за синим дождевым облаком в форме свиньи, которое скользило над заливом, как вдруг из ежевичника, отделявшего его хижину от леса, шатаясь, вывалился молодой человек, вытянув перед собой руки, словно они были в огне.

Тенч удивленно уставился на незваного гостя, а тот не отрываясь смотрел на него. Ему было около двадцати. Босой, одет в лохмотья, возбужденный, словно в лихорадке, и такой тощий, что даже издали можно было пересчитать его ребра. У него был тусклый от постоянного голода взгляд, на голове нелепый хохолок морковного цвета и большие розовые уши, торчащие, как у обезьяны. Но прежде всего Тенч обратил внимание на кисти его рук: красные, покрытые язвами, опухшие; пальцы вдвое больше обычного размера, толстые, как сосиски.

– Я не хотел нарушать границы ваших владений, сэр, – сказал молодой человек с сильным ирландским акцентом. – Не могли бы вы мне просто сказать, в какой стороне город Балтимор?

Тенч отставил кувшин и поднялся со скамьи:

– Дай-ка я осмотрю твои руки, парень.

Молодой человек заморгал и протянул руки. Тенч вгляделся, и это зрелище заставило его содрогнуться.

– Все понятно, «устричные руки», – сказал Тенч, сразу узнав причину болезни. – Похоже, худший случай из всех, что я видел, а я ловлю проклятых моллюсков сезонов двадцать.

– С руками у меня все в порядке, – резко возразил молодой человек. Его взгляд упал на кувшин сурмаша. – У вас там виски?

Тенч заколебался. В некотором смысле одиночество – это свобода; жизнь в одиночестве проходит блаженно, не отягощенная обязанностями и проблемами. Но, как оказалось, Тенчу такая жизнь была не нужна. Он подал кувшин молодому человеку. Тот с трудом взял его опухшими пальцами и жадно глотнул. Эффект был мгновенным: его голубые, безумно голодные глаза закатились, он покачнулся и упал без чувств прямо к ногам Тенча.

Молодого человека звали Коннор Малоун. Он был приезжим пэдди, которого капитан устричного шлюпа «Артемис Б. Уорд» высадил на пустынный берег, не заплатив за работу. До прошлого года он жил на бедной арендованной ферме в графстве Клэр, в Ирландии, с престарелым отцом и четырьмя незамужними сестрами. Почва там была жесткая и каменистая, и они едва сводили концы с концами, выращивая рожь и продавая урожай местному перегонному заводу. На вырученные деньги они покупали дешевое виски, хлеб, зерно для единственной тощей коровы и корм для нескольких жалких кур, которые не несли яиц. Эти животные, а также сломанный стул и тряпка, заменявшая шторы, составляли все богатство Малоунов.

Достигнув совершеннолетия, Коннор отправился в Дублин, где работал за пару шиллингов в неделю на вредной чернильной фабрике, в мрачной тени замка. Потом, как и многие другие, он покинул бедный «зеленый остров», поднявшись на борт корабля, следовавшего в Америку. Он сошел в Балтиморе с пустыми карманами, умирая от голода. «Всю свою жизнь я был так беден и так голоден, – рассказывал он Тенчу. – Я бы даже не понял, что делать с большим куском говяжьей печени и жареным картофелем, если бы кто-то швырнул ими в меня». К счастью, в Балтиморе он нашел работу городского могильщика за три доллара в месяц, но потом его рассчитали, потому что какой-то эмигрант из Центральной Европы согласился работать за половину его жалованья. Из меблированных комнат его выгнали за неуплату, и он бродил по улицам, голодный и одинокий, пока однажды не увидел большие листовки с черными буквами, в которых объявлялось о наборе крепких мужчин в устричный флот синдиката Уорда. При зачислении на службу каждому было обещано два с половиной доллара в качестве премии.

Коннор весело отправился в контору синдиката на пристани, подписал договор и получил два с половиной доллара – больше, чем он видел сразу за всю свою жизнь. Он тут же пошел кутить и за одну ночь потратил все до единого пенни. Так, снова обедневшим, он попал на борт «Артемиса Б. Уорда», шлюпа под номером 21 в синдикате Уорда. К несчастью для Коннора, проклятием этого судна являлся дьявол в обличье капитана, жестокого Билла Роусона, которого все в заливе знали как жадного негодяя. Он избивал людей просмоленной, утыканной гвоздями веревкой, которая обвивалась вокруг его пояса, словно ядовитая змея. «Артемис Б. Уорд» был первым по количеству смертей на всем флоте; каждый бушель устриц, поднятый из трюма, был оплачен кровью и жизнями пэдди.