Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

Ребята из школьной футбольной команды, накачанные парни, которые верховодили в школе – среди них был Эд Тоби, – всей душой ненавидели его. Они безжалостно гонялись за ним в коридорах на перерывах, на парковке перед занятиями и после них, у автобусной остановки, в туалетах, везде, где могли достать его и при этом остаться безнаказанными. Они били его, унижали, снова били. Скорее всего кличка Таракан появилась не потому, что он тайком, в перерывах между уроками, продавал в подворотнях косяки с поддельной травкой, а потому, что он, как таракан, несся по школьным коридорам, отчаянно пытаясь оторваться от своих жестоких одноклассников.

Невероятное партнерство с Дойлом явилось результатом происшествия в столовой однажды во время обеда. Дойл тогда был уже в предпоследнем классе и, непонятно почему, защитил Таракана от двух придурков из футбольной команды, которые решили размазать по полу обед этого маленького ублюдка и ткнуть его туда лицом. Большинство учеников отошли, чтобы с явным удовольствием посмотреть на расправу: злоключения соученика заставили их на время забыть об отвратительной столовской еде, об общих страданиях подростков в муниципальной школе, и никто и пальцем не пошевелил, чтобы спасти Таракана от унижений. Все были разочарованы, когда Дойл двумя хорошо направленными ударами уложил обоих, а Таракан успел сбежать.

Дойл не мог понять, зачем он добровольно встал на защиту Таракана. Может быть, ему просто не понравилось, как два здоровых тупых лба бьют одного худого пацана, не важно, противным он был или нет. А может быть, он хотел что-то доказать игрокам своей бывшей команды – его только что вышибли оттуда за неподчинение. Неподчинением называлось то, что он обозвал тренера «ползучим членом» – тот имел привычку околачиваться в душевой, пока юные спортсмены намыливались после игры. Таракан, естественно, предпочитал первый вариант объяснения. Их странная дружба, сначала односторонняя – Дойл удивлялся, но терпеливо реагировал на поклонение со стороны Таракана, – в течение года изменилась: доминировать в их отношениях начал Таракан. Это было скорее случайностью, чем планом. Таракан развил серьезные отношения в Делавэре, связанные с гашишем. За этими связями пришли другие, и его сеть контактов в торговле наркотиками расцвела, как дьявольский цветок, который не может расти один. Ему понадобилась помощь, чтобы привезти кому-то дробовик. За это он пообещал сто долларов – солидные деньги по тем временам. Таракан объяснил, что Дойлу не придется иметь дело с крутыми парнями или играть роль телохранителя, просто вместе будет безопаснее. А сотня – это достойная цена за незаконность, они же будут перевозить контрабанду, да?

Слово «контрабанда» вдохновило бы любого Дойла, от Финстера до последнего представителя рода. Даже честный старый Бак одно время возил сигареты из Северной Каролины, пренебрегая мнением налогового департамента. Поэтому Дойл без колебаний вписался в это криминальное дельце, которое он едва мог вспомнить сейчас, годы спустя. Неясные очертания окружных шоссе, ладони, липкие от ощущения опасности, напряженная встреча с бандитами на мотоциклах в зловещей придорожной пивной на полпути к Доверу, а потом возвращение домой в три часа ночи. «Камаро» Таракана с откидным верхом, вонючий косяк марихуаны размером с Филадельфию, тлеющий в пепельнице, стучащие на заднем сиденье пустые пивные банки, таблетки куаалюда, [51]распиханные по пакетикам и засунутые за автомагнитолу, откуда их можно было вытащить через бардачок, и упаковки гашиша, набитые в дыру под сиденьем.

Для Дойла период торговли наркотиками продлился десять месяцев. В самом его разгаре они с Тараканом делали три поездки в неделю, а однажды заехали аж в Вайнленд, штат Нью-Джерси, за двумя порциями светлого албанского гашиша. Таракан зарабатывал кучу денег, наверное десятки тысяч, но никогда не давал Дойлу больше сотни долларов за поездку. Дойл, будучи Дойлом, никогда и не подумал бы просить увеличения своей доли. Тем временем его отметки в школе стремительно падали: он спал во время уроков, завалил алгебру и историю Америки, однако ему было наплевать. Нервное возбуждение значило для него больше, чем учеба в школе. Поэтому он продолжал разъезжать на большой скорости по темным дорогам Восточного побережья под громкую музыку «Грейтфул Дэд», Боба Марли, «Блю Ойстер Калт», «Бэд Кампани», «Фогхэт».

За несколько месяцев до выпускных экзаменов Таракан организовал самую крупную для него по тем временам сделку – четверть килограмма кокаина, за которым нужно было съездить в паршивую деревенскую забегаловку, куда-то в самую глушь Делавэра. Это была первая сделка с кокаином, что означало расширение. Таракан нервничал с самого начала. Дойл запомнил запах удобрений со свекольных полей вокруг бара под названием «Придорожная закусочная у Луссо» и тусклые зловещие огни Кристианы на горизонте.