Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

Дойл приоткрыл окно и выдохнул сигаретный дым в ночной воздух.

– Да ты крутой, – сказал он.

– Ты слышал, как он меня называл, – усмехнулся Дойл, – не буду объяснять почему.

– Понятно, – сочувственно сказал Дойл. – Стрелок без оружия.

Через полчаса пробка была позади, а еще через двадцать минут они неслись по 49-му шоссе к Хаттисбергу. У Сосье, по указанию Дойла, Дойл свернул на ухабистую, обсаженную деревьями дорогу в национальный парк Де-Сото. Минут через двадцать машина съехала с парковой дороги на довольно узкую колею, окруженную огромными сучковатыми стволами виргинских дубов. С веток, словно ведьмины волосы, свисал бородатый мох.

– Это место ничем не хуже других, парень, – сказал Дойл.

Дойл остановил «мерседес», его фары поймали блеск воды в просвете между деревьями. Оба Дойла вышли из машины, открыли багажник и вытащили беднягу Фини на дорогу. Дойл вынул кляп, и Фини стал яростно отплевываться.

– Эта чертова тряпка была вся в бензине, – выдохнул он. – Вы сволочи, чуть меня не задушили.

– Жаль, что чуть, – сказал Дойл. – Если бы решение принимал я, ты был бы уже мертв, но, – он ткнул большим пальцем в Дойла, – ты же знаешь этих американцев. Мягкосердечные eejits. [157]

Лежа в грязи, Фини посмотрел на Дойла и испугался того, что увидел в его взгляде. Он опустил голову, закрыл глаза и начал тихо молиться.

– Проклятье, ну и жалок же он, – сказал Дойл. – В последнюю минуту ублюдок стал религиозным. Просто невыносимо.

Но другой Дойл присел на корточки, развязал кабели и помог дрожащему Фини подняться.

– Что вы со мной сделаете? – хныча, спросил Фини.

– Совершенно ничего, – сказал Дойл.

Позади него Дойл с досады выругался.

– Теперь снимай обувь и штаны, – сказал Дойл.

Фини колебался, потом увидел, что Дойл не шутит, и его штаны в мгновение слетели с ног. Наконец он выпрямился, стоя на грязной дороге без штанов, в одних носках.

– Трусы тоже, – сказал Дойл.

– Нет, – возразил Фини. – Имей совесть, к чертям собачьим!

Дойл сделал угрожающий жест, Фини снял трусы и натянул низ рубашки на голый зад.

Дойл швырнул обувь, штаны и трусы Фини в багажник и захлопнул его. Потом сел обратно в машину и закрыл дверь. Другой Дойл сделал то же самое. Фини крутился на месте, испуганно таращась на темные силуэты деревьев.

– Эй! – крикнул он. – Вы не можете взять и бросить меня здесь полуголого в этом сраном лесу!

Дойл приоткрыл окно с пассажирского сиденья.

– Запомни, парень, мох растет с северной стороны деревьев. И все реки впадают в проклятый океан в конце концов. И берегись медведей, иначе они откусят твою маленькую штучку.

Дойл дал задний ход и поехал по дороге, но Фини бежал за ними следом, отчаянно размахивая руками. Дойл остановился, Фини подошел со стороны водителя, еле переводя дух.

– Я должен знать, что случится с Иисусом, – сказал он.

Дойл задумался.

– Полагаю, он просто устанет смотреть телевизор в мотеле и уедет домой, – сказал он.

Фини замотал головой.

– У бедного ублюдка мозги как у ребенка…

– Да, злобного ребенка, – прервал его Дойл.

– Он просто будет сидеть, уставившись в телик, пока кто-нибудь не придет и не вытащит его, – сказал Фини в отчаянии. – Он не знает, как достать еду, не умеет толком говорить, черт! Да он сдохнет!

– Пусть подыхает. – Дойл поднял стекло и быстро поехал к парковой дороге. Фары освещали брошенного в лесу Фини, голого по пояс, не считая носков, прикрывающегося руками, пока он не исчез в темноте за толстыми зловещими стволами деревьев.

Они снова вырулили на шоссе 49 и двинулись на юг, к Билокси, Дойл повернулся к Дойлу на пассажирском сиденье и сказал, куда собирается поехать.

На западе зеленой дымкой показались огни Нового Орлеана. Машина пересекла Миссисипи по широкому современному мосту, на котором было светло, как днем. «Блаупункт» поймал радиостанцию каджунов [158]в какой-то глуши среди болот, и сквозь ночные помехи послышалось счастливое царапанье аккордеона и скрипки. Дойл откинулся на пассажирском сиденье, вытащил из кармана гуайяберы еще одну мятую сигарету и приоткрыл окно.

Дойл на секунду отвлекся от дороги и внимательно посмотрел на спокойный профиль ирландца.

– Скажи мне, – сказал он, – как получилось, что ты связался с О'Марой?

Теперь они ехали над низиной: справа и слева в тумане проплывали обветшалые одноэтажные домики, запруды и деревья с едва проклевывающейся листвой. Потом вдруг началось католическое кладбище, потянулись ряды старинных надгробий, на которых, блестя в лунном свете, возвышались мраморные ангелы.