Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

– Раз ты пришел в такой поздний час, значит, у тебя неприятности, – сказал капитан Пит.

– Точно, – сказал Дойл.

Капитан Пит поднял руку и дотронулся до сувенирных медалей на фуражке.

– Ладно, выкладывай.

Дойл вкратце рассказал. Старик махнул рукой, приглашая его в свой по-военному опрятный домик, и подвел к стальной двери, на которой висел внушительных размеров замок с секретом. Он медленно набрал нужную комбинацию цифр, замок упал, он потянул дверь, включил свет, и они вошли в комнату без окон, стены которой были увешаны старинным огнестрельным оружием. Тут были сотни экспонатов – в девятнадцатом веке этого было бы достаточно, чтобы вооружить небольшую армию. Они стояли на стеллажах, висели на деревянных гвоздях, лежали рядами на узких, покрытых войлоком полках. В комнате пахло свежим маслом и старым лаком, со зловещей, почти дьявольской примесью серы. На полу стоял влагопоглотитель, который щелкал, как счетчик Гейгера.

Дойл присвистнул.

– Ничего себе арсенал.

– Да уж, в самом деле, – гордо сказал капитан Пит. – Это самая полная коллекция подобного рода в штате Виргиния, если не считать музей Национальной стрелковой ассоциации в округе Фэрфакс. Здесь есть все: от самых истоков, – он показал на роскошный, инкрустированный слоновой костью аркебуз с колесцовым замком, [159]около тысяча шестьсот двадцатого года, – до эпохи патронов, начало которой, для краткости, обозначим тысяча восемьсот пятидесятым годом. По моим скромным прикидкам, если продать всю коллекцию на аукционе, то она потянет на три сотни тысяч, а может, и больше. По крайней мере, так написано в страховом полисе. Но я никогда не продам. – Он повторил с нажимом: – Я никогда не продам. Теперь ты понимаешь, почему я ночи напролет сижу тут со своим дробовиком. Меня знают коллекционеры по всей стране. А коллекционеры – странные птицы. Стоит кому-нибудь ночью подогнать грузовик к причалу, и мне конец.

– Теперь я все понял, – сказал Дойл.

– Естественно, к некоторым из этих штук я не дам тебе прикоснуться – это уникальное музейное оружие, стрелять из него будет кощунством. Но все равно здесь есть из чего выбрать. Просто обозначь свои предпочтения.

Дойл огляделся в замешательстве. Гравированные барабаны револьверов Кольта и длинные стволы первоклассных кентуккийских ружей тускло отливали вороненой сталью.

– Что-то более или менее современное, – сказал он. – И маленькое.

Капитан Пит кивнул, соображая. Он без особых колебаний остановился на полицейском кольте образца 1861 года, переделанном под современные патроны, – прекрасно сбалансированном оружии, которое, в отличие от «беретты» Фини, сразу легло в руку Дойла.

– Любимец рейнджеров, – сказал капитан Пит. – Легко вынимается и сразу стреляет, хорош для сложных мишеней. – Он протянул коробку с патронами.

Они вышли из домика и двинулись по причалу к дороге.

– Это твоя машина? – спросил капитан Пит, когда увидел черный «мерседес».

– Теперь да, – сказал Дойл, сунув полицейский кольт за пояс.

– Не отстрели достоинство, – встревоженно сказал капитан Пит. – Жаль, что у меня нет для него кобуры. Может, я мог бы приспособить… – высокий скорбный крик гагары где-то на другом берегу сбил его с мысли, – …из чего-то типа…

Дойл жестом оборвал его.

– Я могу еще что-нибудь сделать? – настаивал капитан Пит.

– Нет, – сказал Дойл, поворачиваясь к машине.

– Как насчет молитвы? – Он поднял руку и потрогал фуражку.

Дойл вспомнил, как перед самой смертью Финстер молился, чтобы насилию пришел конец, после того как всю жизнь прибегал к насилию ради собственных целей, и помотал головой.

– Не сейчас, – сказал он. – Может, позже.

Когда наконец Дойл добрался до «Пиратского острова», было около трех ночи. На автоответчике за барной стойкой мигал сигнал сообщения. Он прослушал его и набрал продиктованный номер, в трубке послышались гудки, потом он услышал женский голос.

– Что тебе нужно? – напряженно спросил Дойл.

Брекен колебалась.

– Это мой мобильный, – сказала она. – Не могу сейчас разговаривать. Мне нужно добраться до места получше. Перезвони в пять. – И она повесила трубку.

Дойл не собирался перезванивать, но не смог удержаться.

– Как она была? – спросила Брекен, когда сняла трубку.

– Кто?

– Мина, дорогуша, – сказала Брекен. Дойл слышал, как она курит на другом конце провода, делая тихие паузы, чтобы выдохнуть дым. – Я хочу, чтобы ты знал: теперь мы квиты. Я швырнула под тебя эту потаскушку, и вот мы мирно беседуем по телефону.