Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

Дойл был поражен.

– Восток, вот так? – спросил он. – Без багажа, без зубной пасты. Просто в яркой рубашке и потертых брюках?

Дойл усмехнулся:

– Я всегда путешествую налегке, братишка.

И Дойл позавидовал ему, его легкости, его способности лететь с ветром на другой край света и чувствовать себя как дома там, где приземлится. Когда-то он тоже так мог, но все это в прошлом. Сейчас он думал о «Пиратском острове», об отмелях Восточного побережья, мечтал оказаться там, чтобы почувствовать под ногами свою родную песчаную почву и услышать знакомое шуршание болотной травы на океанском ветру.

– Послушай, – сказал ирландец, внезапно став серьезным, – у меня есть кое-что для тебя. Маленький секрет, который может добавить тебе карту в игре со Старым Фруктом. Ты знаешь об этой чертовой контрабанде ядовитого газа, да?

– О фреоне? – переспросил Дойл.

– Да-да, об этом дерьме, – сказал Дойл. – Ты знаешь, как он доставляет его в страну из Китая?

– Нет, – сказал Дойл, внимательно слушая.

– Долбаный Старый Фрукт купил разоренную баночную фабрику где-то в Виргинии. Я думаю, там производили какую-нибудь сладкую шипучку, которая зубы портит.

– «Королевская синяя кола», – сказал Дойл. – Фабрика в Эйнсли.

– Ну вот, в ней-то все дело, – сказал Дойл. – Короче, Старый Фрукт начинает снова делать колу, продает по дешевке, несет убытки, но… вот она, гениальная идея. Половина банок идут пустыми в Китай, где у него другая баночная фабрика, а обратно возвращаются, наполненные этим ядовитым газом. Он умный Старый Фрукт, это точно, только где он, на хрен, хранит свои драгоценные банки с ядовитым газом, а?

Дойл знал где, но промолчал.

– В бетонном бункере, в подвале своего долбаного замка в Делавэре. Другими словами, прямо в собственном чертовом доме. В прежние деньки, когда я был там на подхвате, я часто говорил ему: «Ты должен найти другое место для своего ядовитого газа», но он только смеялся. «Кто посмеет тронуть короля?» – говорил мне заносчивый ублюдок.

Дойл серьезно кивнул.

– Спасибо за информацию.

– Ладно, – сказал Дойл, и они пожали друг другу руки.

С шипением открылись двери, они услышали треск громкоговорителей, из которых неслись срочные, неразборчивые объявления о первых утренних вылетах. В последнюю секунду Дойл остановился и обернулся.

– Кстати, как тебя зовут, братишка? – спросил он. Дойл усмехнулся.

– Дойл, – сказал он. – Тим Дойл.

У ирландца от удивления отвалилась челюсть.

– Что, серьезно?

– Ага, – ответил Дойл.

Дойл иронично хмыкнул:

– Тогда удачи, братишка Дойл.

Потом он повернулся и исчез в ярком свете терминала.

Дойл проехал полконтинента, охваченный бешеной яростью, прокручивая в голове все возможности. Он пересекал широкие реки и мелкие ручейки, через которые тем не менее были проложены мосты; краски вокруг становились то бурыми, то зелеными, мелькали города и пригороды, остатки ферм, брошенных частниками, и прекрасно обработанные поля крупных компаний. Он промчался на пределе скорости через три-четыре штата, пока «Блаупункт» терпеливо искал радиостанции, на которых не было бы деревенских трелей или сообщений с ферм. Все на этой дороге было одинаковым: пятна фар и рев проносящихся мимо грузовиков, и внедорожники, и легковушки, и заправки. И однообразные забегаловки из яркого пластика, где продавалась жирная еда, которую американцы предпочитают в дороге.

К девяти утра Дойл устал, ему захотелось почувствовать во рту сладкий вкус бурбона. Позже, проезжая по Теннесси – последнему штату перед домом, – он снова подумал о выпивке, на этот раз с веточкой мяты и льдом, и ощутил смертельную, тупую слабость во всем теле. Последний раз он спал тридцать шесть часов назад на пляже между дюнами и мотелем. Но каким-то образом ему удалось справиться с усталостью, его мысли полетели впереди «мерседеса», и, когда с гор, словно занавес, спустились сумерки, он уже был в Виргинии. Машина ринулась вверх через холмы, потом снова в низину, затем по огромному мосту на полуостров и, наконец, по шоссе 13, неузнанная, мимо старых забытых могил окнонтококов, птицеферм и помидорных полей в округ Вассатиг. Он слышал, как стучит сердце, ощущал прилив крови во всем теле, до самых кончиков пальцев, – начиналась самая трудная в его жизни игра.

«Вождь Похатан» крепко стоял на якоре, как баржа в безветренную ночь. Дойл прошел по причалу к желтой хижине, покачивающейся над темными водами бухты. За темной ширмой раздался знакомый щелчок, у двери появился напряженный старик, посмотрел на Доила, отставил ружье и отодвинул щеколду. Дойл зашел на крыльцо.