Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

Индоника взяла напиток у бармена.

– Ставрос, – позвала она мужчину в глубоком кресле, – я привела друга.

Ставрос выпрыгнул из кресла, сразу же придя в ярость, и в два длинных прыжка оказался у бара.

– Сколько раз говорить тебе, Индоника, – здесь что-то вроде моего личного кабинета. Общедоступная вечеринка за дверью. Не смей приводить незнакомцев в мой личный кабинет без специального приглашения.

Он грубо схватил Дойла за локоть и подтолкнул к двери:

– Выходи, приятель.

Дойл отдернул локоть.

– Мне нужно поговорить с Дойлом, – сказал он довольно громко, чтобы Дойл услышал.

Грек бросил взгляд на диван. Дойл не пошевелился и не обернулся.

– Он сейчас занят.

– Это очень важ… – начал Дойл, но Грек уперся руками ему в грудь и толкнул. Дойл налетел на стойку бара, стаканы для виски стукнулись друг об друга с хрустальным звоном.

– Эй, Дойл, – позвал Дойл. – Меня прислал О'Мара.

Мужчина на диване заметно напрягся, мышцы на его плечах затвердели. Потом он медленно повернулся.

Два Дойла вышли в вестибюль, опустевший в последние минуты перед главной схваткой. Эскалаторы ползли с глухим бряцающим звуком на всех семи уровнях. Даже Крошка, дежуривший у бархатного каната, покинул свой пост.

– Говори, что надо, и побыстрей, – прорычал Дойл с знакомым акцентом парней из Коннахта. [155]– Я поставил пару фунтов на этот бой и не намерен пропустить его из-за Старого Фрукта или кого-либо еще.

– Боюсь, в ближайшем будущем ты многое пропустишь, – сказал Дойл и рассказал об О'Маре, о Фини, курящем сигарету внизу, в темном салоне «мерседеса», припаркованного где-то под «Ареной солнечного побережья», там, где обитают лишь крысы размером с собак и бомжи. Об Иисусе, который ждет где-то в блочном домике, на кровати, аккуратно разложив на полотенце инструменты для пыток и слушая, как тихие воды залива плещутся о грязный берег.

Дойл слушал, постепенно бледнея. Он был примерно того же роста, что и Дойл, возможно, немного шире в плечах, но с такими же темными волосами, со спокойным, зовущим взглядом молодого Митчума и таким же немного искривленным носом. Они могли оказаться братьями или кузенами. В этот вечер он был одет как щеголь: гуайябера [156]с ярким цветочным орнаментом, серебристо-серые брюки и дорогие итальянские кожаные туфли на босу ногу.

– Этот человек, Иисус, – сказал он, когда Дойл закончил, – он разговаривает?

– Не совсем, – ответил Дойл. – Он мычит. Он кажется тупым, медлительным…

– Нет, – прервал его Дойл, дрожь пробежала по всему его телу. – Он не медлительный, совсем нет. Он смертельно быстр, как змея.

– Так что ты собираешься делать? – спросил Дойл.

– Нет, что ты собираешься делать, парень? – сказал Дойл. Тут до них донесся приглушенный рев стадиона. Боксеры вышли на ринг. Дойл покосился на дверь и начал пятиться. – Как я уже сказал, я поставил пару фунтов…

– Минуточку, – оборвал его Дойл. – Я проделал этот путь из Виргинии с двумя головорезами, протирая зад, чтобы ждать, когда ты узнаешь счет? Ты должен оказать мне услугу.

– Какую услугу? – подозрительно спросил Дойл.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне затащить человека в багажник. Ты с этим справишься?

– Мертвого?

– Живого, к сожалению, – ответил Дойл. – С мертвым я бы справился сам.

Дойл колебался.

– Как насчет того, чтобы сначала посмотреть бой?

Дойл кивнул, соглашаясь, и они оба прошли обратно в VIP-VIP-ложу Грека. Первый раунд еще не закончился. Зрители толкались возле окна. Индоника и девицы Дойла прыгали на своих «трахни-меня» каблуках, пронзительными воплями подбадривая громадное изображение Флеминга на гигантском телеэкране. Было видно, как на его лбу появились крупные капли пота. С первого взгляда борьба казалась равной: боксеры танцевали друг вокруг друга, делая элегантные выпады в пустоту. Но темная плоть Флеминга быстро стала влажной, а Эспозито оставался спокойным и сухим, как пудра.

Грек упал в свое глубокое кресло и застыл, прижав пальцы к подбородку. Женщины кричали до хрипоты. Дойл прошел и занял свое прежнее место на диване как раз в тот момент, когда прозвучал гонг и раунд кончился.

– В следующем раунде смотри, как бы Эспозито не добил его, – сказал Дойл Греку.

Грек покачал головой.

– Это победа по очкам, друг мой. Эспозито, конечно, но по очкам. И я бы сказал, что она требует времени.

– В следующем раунде, – ухмыльнулся Дойл. – Нокаут. Хочешь поднять ставку до тысячи?