Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

– Ты действительно думаешь, что он там есть? – спросил Дойл. – Долбаный пиратский корабль?

Таракан решительно закивал.

– Она показала мне, – произнес он совершенно разборчиво, хотя взгляд его оставался бессмысленным. – Завязала глаза и отвела меня туда.

– Она? – переспросил Дойл.

Во рту пересохло. А в одной из комнат дома, в стеклянных аквариумах, в тепле искусственного солнца, на опилках в тени тропических растений, дремали ящерицы и змеи.

Свет у Мегги не горел. Ее хижина, спрятавшись за пышно цветущей желтой форзицией, была окутана волшебным сумраком, словно замок Спящей Красавицы, скрытый зарослями шиповника. В шуршащем неподалеку камыше пели лягушки.

Дойл подошел к входной двери. На резиновом коврике у двери был изображен сумчатый дьявол, а под ним стояла надпись: «Берлога Мегги!» Он громко постучал. Тут же зажегся свет, словно она не спала, а все это время ждала его прихода. Через несколько секунд он услышал за дверью звук взводимого курка винчестера. «Бог мой, – подумал Дойл, – она что, спит с этой чертовой штукой?»

– Эй, это я, Тим, – позвал он.

– Какого дьявола тебе надо в такое время? – Мегги явно злилась.

Были уже привычные для Дойла три часа ночи.

– Я хочу поговорить о «Могиле поэта».

Ответом было красноречивое молчание, сопровождаемое хором лягушек.

– Ладно, – наконец сказала она. – Только дай мне привести себя в порядок.

Через несколько минут Мегги отодвинула засов, потом задвижку, и Дойл вошел внутрь. На голое тело она накинула знакомый халат с пингвинами, после сна ее волосы выглядели жирными и тусклыми. Дойл увидел кофейник, булькающий на двухкомфорочной газовой плитке в крошечной кухоньке. Эти хижины для отдыха были построены полвека назад по тогдашней последней моде: хромированная арматура, поверхности из бирюзовой формайки, отделка из светлой сучковатой сосны, теперь потемневшей от времени. Мегги жила здесь как на корабле: теснота помещения вынуждала к аккуратности моряка и напоминала Дойлу обстановку домика капитана Пита, нависавшего над другой бухтой на противоположной стороне острова. Одежда, которая не помещалась в крошечный платяной шкаф, была аккуратно сложена в ящики из-под молока, стоящие вдоль стен. Необходимый минимум посуды хранился на открытой полке над плиткой. Над узкой кроватью, стоявшей в углублении, висело большое распятие. Единственным украшением стен являлся банковский календарь, в котором определенные дни были отмечены многозначительными красными крестиками, и побуревшая, в пятнах плесени фотография с утиной охоты – ее повесил там дядя Бак еще в те дни, когда хижины только начали сдаваться.

Мегги села на мягкий диванчик и натянула халатик на колени. Она выглядела сконфуженной, после сна ее лицо было немного опухшим.

– Кофе будет готов через минуту, – зевнув, сказала она.

– Нет, спасибо.

Дойл прислонился к деревянной обшивке, всем своим видом показывая, что проходить не собирается. Эти хижины всегда вызывали у него приступ клаустрофобии: казалось, в них никогда не хватало места его плечам.

– Ты слышала, что я сказал? – Он не смог сдержать резкого тона.

Мегги кивнула. У нее был вид обиженного человека, обвиненного в преступлении, к которому он не имел никакого отношения.

– Почему ты не рассказала мне о «Могиле поэта»? – спросил Дойл, пытаясь изо всех сил сохранять спокойствие.

Мегги задумалась. Потом ответила:

– Не знаю. Сначала думала, ты в курсе. А потом, когда поняла, что ты не знаешь, не хотела говорить, потому что это было вроде нашего с Баком маленького секрета. Если он не рассказал тебе об этом в свое время, значит, у него были на то причины, я так полагаю.

– Скрытный старый ублюдок, – выругался Дойл.

– Может, он думал, что ты еще мальчишка, а мальчишки не умеют держать язык за зубами, и ты проболтаешься кому-нибудь просто так, ради красного словца. Поползут слухи типа «мать твою, закопанное сокровище», и это место наводнят разные психи с лопатами в руках. А потом ты стал старше, и он просто ждал, когда ты вернешься. Но ты так и не вернулся.

– И давно ты знаешь?

– Довольно давно.

– С каких пор?

– Почти с того времени, как мы с Баком стали встречаться, наверное. Однажды вечером он сводил меня туда. От этого места реально бросало в дрожь.

Дойл почувствовал, как внутри у него все сжалось.

– Ты была на «Могиле поэта»?

– Что-то вроде того.

– И ты… сможешь опять найти туда дорогу?