Джон ван де Рюит - Малёк

Я сжал ноги, чтобы не намочить штаны от страха.

Но все закончилось так же быстро, как началось. Словно по волшебству, странная атмосфера в комнате развеялась, а Роджер начал вылизываться как ни в чем не бывало.

Затем разразился горячий спор между верующими (Жиртрест, Саймон, Геккон и Верн) и скептиками (Гоблин и Рэмбо). Мы с Бешеным Псом сохранили нейтралитет. Верующие считали, что то, что сейчас произошло, является бесспорным доказательством явления призрака Макартура Безумной восьмерке. Скептики были не согласны: по их мнению, крикетная бита, стоявшая у шкафчика, просто упала, свеча потухла сама собой, а Роджер просто нервный, психически неуравновешенный кот. Последние два предположения подтвердились, когда Рэмбо попытался зажечь свечу и не смог, а Роджер в течение десяти минут крутился колесом, пытаясь сожрать собственный хвост.

Как обычно бывает во время наших споров, так толком ничего и не решили. Если бы мне пришлось выбирать, думаю, я бы встал на сторону верующих. По-моему, вероятность того, что все эти три вещи случились одновременно за несколько секунд, просто ничтожна, и скорее всего, это больше чем совпадение. Кроме того, было что-то сверхъестественное в том, как у Роджера шерсть встала дыбом, и в выражении его морды. В любом случае, даже если допустить, что призрака не было, наш интерес к делу Макартура вырос, как никогда. В конце концов мы заключили мир и пошли спать, хотя вряд ли кто-то спал на самом деле.

Во время охоты на куропаток Бешеный Пес нашел дохлую кошку, которую, видимо, прикончили собака или шакал. После самостоятельных занятий он подвесил трупик над кроватью Верна, и мы стали ждать, пока тот вернется из туалета.

К сожалению, шутка сработала совсем не так, как нам хотелось бы. Увидев повешенного кота, Верн вконец обезумел, и с ним случилось нечто вроде эпилептического припадка. Вне всякого сомнения, он подумал, что Роджера убили. Берт ворвался в спальню, схватил Верна и попытался перевернуть его вверх ногами, чтобы тот не проглотил собственный язык, но в результате лишь шмякнул Верна головой об пол. С глухим звуком тот брякнулся о бетонный пол и потерял сознание. Вбежал Джулиан, увидел Верна и кота, завизжал и тоже упал в обморок. Потом прибежал Геккон, бросил один взгляд на раскачивающийся кошачий трупик, сделался бутылочно-зеленым и бросился к окну, но не добежал и сблевал на постель Бешеного Пса. Тот погнался за бедным Гекконом с охотничьим ножом, служившим ему также ножом для разделки мяса. Но на бегу его схватил Укушенный, который чуть не задохнулся от злобы и приговорил Пса к неделе общественных работ. Такие вот дела. Еще один день в жизни Безумной восьмерки.

09.00.Урок актерского и ораторского мастерства. Ева нарядила Рэмбо в костюм актера шекспировского театра и даже заставила его надеть огромный гульфик. (Это нечто вроде мешочка для крикетного мяча, только больше и плотнее!) Она все поправляла Рэмбо брюки и возилась с его гульфиком, к радости глумившегося над ними класса. Впервые за весь год Рэмбо сделался ярко-пунцовым.

В дурбанском автобусе сидел рядом с второкурсником по имени Морган Говендер. Он сказал, что уходит из школы, так как его родители решили эмигрировать в Англию прежде, чем в стране начнется революция. Я ответил, что Ман-дела наведет в Южной Африке порядок, но Морган лишь рассмеялся и пригласил меня в гости отведать индийского карри.

Мама встретила меня на нашей машине, которая выглядела так, будто на ней посидел слон. Она сообщила, что ручной тормоз отказал и наш доисторический драндулет скатился по дорожке и въехал в старую акацию в дальнем углу сада. Папа в ужасе — машина только что из ремонта. Дерево не пострадало.

17.00.Ходил навестить Русалку. Она лежала на кровати в пижаме, пустым взглядом уставившись в окно, и выглядела ужасно. Я даже сразу ее не узнал. Она страшно похудела и была бледной, как привидение. Глаза ввалились и сильно покраснели. Вокруг глаз залегли темные круги, а губы были бледно-голубого цвета.

Я нежно поцеловал ее в щеку, а потом она начала плакать и никак не могла остановиться. Она была похожа на хрупкую старушку, умирающую от страшной болезни. Куда подевалась прекрасная девушка из моих снов? Где тот светлячок, что был светом всей моей жизни? Его больше не было. Моей Русалки больше не было.

Я сидел на кровати, держал ее за потные ладони и рассказывал все истории, какие только мог вспомнить. Но моей смеющейся красавицы больше не было — Русалка лишь хмурилась и кивала, слушая мои рассказы (даже смешные). О себе она говорить отказалась, только пробормотала, что «всё в порядке». Не надо было быть Эйнштейном, чтобы понять — ничего с ней не в порядке. Мне лично показалось, что она очень, очень больна.