Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

Утром на железнодорожном вокзале задержали Арона и как беглого рецидивиста этапировали на место заключения.

Будучи в состоянии аффекта Анасби на первых же допросах стал давать достоверные показания, после которых задержанного вместе с ним Зайнди Эдишева переквалифицировали из обвиняемых в свидетели происшествия и освободили из изолятора временного содержания.

Оказавшись на свободе, Эдишев Зайнди первым делом послал к Домбе стариков с объявлением кровной мести. В результате Докуевы попали не просто под двойной пресс работников госбезопасности и бандитов, но и под жесточайшее давление органов советского правосудия и чеченских кровников.

Эдишев Зайнди, как закоренелый шельма и хам, принял самые жесткие меры по подавлению Докуевых: во-первых, угрожал, что убьет любого из мужского пола кровников и дал понять, что раз Анасби временно недоступен, с расправой над ним подождут, а первым делом расквитаются, расстреляв Албаста; во-вторых, потерпевшие наотрез отказались вести любые переговоры с посредниками по урегулированию конфликта, и, наконец, в-третьих, обосновав, что убитый был единственным сыном одинокой женщины и, следовательно, опорой, надеждой и кормильцем семьи, они потребовали независимо от всего выложить в качестве компенсации огромную сумму – пятьдесят тысяч рублей.

Испугавшись угроз, Албаста отправили в другой город к дальним родственникам Алпату. Сам Домба был в полной прострации, не знал, как действовать и как дальше жить. Он, как и его жена и дочери, в срочном порядке вызванные из Москвы, боялись выйти из дома. Все контакты с внешним миром велись через Мараби. А когда верный нукер выезжал по крайней необходимости семейства со двора, Докуевы впадали в состояние беззащитности и полного упадка духа. Для охраны и обслуги семьи одного Мараби явно не хватало, а на кого еще можно было бы положиться, Домба не знал. И тут как-то вечером Мараби вроде бы ненароком бросил фразу:

– Лорса Самбиев вернулся из армии. Был ранен, служил в десантных войсках в Афганистане.

– К чему это? – встрепенулся Домба, вспоминая, что именно Лорса – кровник Албаста и всей семьи Докуевых.

– Обиды детства можно было бы забыть – не глядя в сторону Домбы продолжал Мараби. – А Самбиевы как-никак односельчане, мои друзья, и главное Лорса владеет любым видом оружия и техникой рукопашного боя… Он надежен, смел и силен.

Домба вспомнил покойного Денсухара, призадумался. Еще одна вражда семье абсолютно не нужна, тем более что все поросло травой, а при грамотном подходе полунищих Самбиевых можно ловко использовать в качестве щита или хотя бы подспорья.

Не откладывая, на следующее утро Мараби мчится в Ники-Хита, и в полдень в доме Докуевых появляются братья Самбиевы и их мать Кемса. Домба в знак верной дружбы с Денсухаром, прощает все грехи односельчанам, все это подкрепляется сытным обедом, по окончании которого безработный Лорса дает согласие на охрану дома и семьи Докуевых за ничтожную для Домбы, но не для Самбиевых сумму в двести рублей в месяц.

– Плюс трехразовое обильное питание, – ставит винодел точку в сделке.

Обратно в село Самбиевы возвращаются на простом рейсовом автобусе, это никак не сказывается на их прекрасном настроении, тем более, что в руках Кемсы переполненная сетка подарков Алпату – в виде старых платьев и туфель Докуевских дочерей, да еще сверху большой кулек сладких пряников и увесистый шматок пахнущей халвы.

В один день семьи Докуевых и Самбиевых из врагов становятся друзьями. Все односельчане подчеркивают, что Домба, как взрослый человек, поступил мудро и, главное, благородно. Самбиевы чувствуют проявленное к ним снисхождение, и главный виновник бывшего противостояния Лорса с нескрываемой радостью и энтузиазмом приступает к своим обязанностям хранителя тел Докуевых. Днем он сопровождает всюду Домбу и Алпату (дочерей этому варвару не доверяют), а по ночам Лорса в полубодрствующем состоянии должен сидеть в кресле под навесом, чтобы не дай Бог, какой-либо враг или просто вредитель не позарился перескочить через забор во двор. К рассвету охранник прямо в кресле «отключается», правда, от любого шороха моментально вскакивает.

Все равно Докуевы беспокоятся: к ночным бдениям под навесом привлекается и Мараби. Вновь недовольство – молодые люди до утра болтают, изредка даже смеются. Мало того, что они нарушают и без того беспокойный сон семьи, они привлекают внимание соседей. Ведь нельзя, чтобы кто-то мог подумать и донести, что Докуевы под охраной, и тем паче, что эксплуатируют чужой труд. Кстати, и Мараби и Лорса оформлены официально грузчиками на винно-коньячном комбинате, иначе, по тем временам, их могут привлечь к правовой ответственности за тунеядство и разложение трудовой дисциплины советского общества.