Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

Если уважаемые старейшины не смогут решить проблему, Албаст перейдет на второй вариант плана. В этом случае будут подключены силовые органы Советской власти. К тому времени он наверняка уже будет первым секретарем обкома ВЛКСМ республики и ему будет сподручно решать любые задачи. Конечно, второй вариант нежелателен; он и затратен, и долог, и наверняка получит огласку. Но зато он действенен. Можно добиться своего на вполне «законных» основаниях. В крайнем случае можно добиться решения народного суда. И пусть на этом участке и нет, и никогда и не было никаких кладов, сам этот надел клад. Да и обязаны Самбиевы уплатить по долгам.

В целом план был разработан. Конечно, в нем много неясного, но это все должно решаться по ходу дела. Главное – известна стратегическая цель и есть средства, в том числе для подкупа муллы села и старейшин.

Для страховки и самоуспокоения Албаст пару раз дома упомянул о красочности надела Самбиевых и об их долге – на что Алпату только махнула рукой, а Домба даже сморщился.

Все было готово, и Албаст зачастил в Ники-Хита. Но к своему крайнему разочарованию обнаружил, что ни мулла, ни другие уважаемые «полунищие» люди небольшого села не пошли на сговор с ним. А мулла и вовсе выставил Докуева за дверь после предложенного вознаграждения. К удивлению истца, все подтвердили справедливость возвращения подтвержденного документами долга. Однако никто в этой выгодной сделке участвовать не пожелал, и более того, старцы пристыдили молодого комсомольского работника.

Тогда Албаст переключился на второй, более грубый вариант. Работники правоохранительных органов с энтузиазмом приступили к делу, правда, в три раза увеличили предложенный Докуевым гонорар. К тому же в эту сумму не входили издержки по судебной тяжбе, где также предполагались значительные взятки. Успокаивало лишь обещание работников навести такой страх и порядок, что до официального разбирательства дело никогда не дойдет.

Словом, задаток уплачен, маховик завертелся, да с такой частотой вращения, что Албаст даже при большей смелости не смог бы сунуть руку в спицы колеса. Самбиевы подверглись мощному прессу. На их защиту встало все село. Ходоки с упреками дошли до Домбы Докуева. Ничего не ведавший отец бросился с кулаками и проклятиями на сына. Алпату с подарками помчалась к Кемсе Самбиевой в Ники-Хита. Через свои влиятельные связи Домба притормозил весь процесс, урезонил рвение правозащитников. Он хотел уничтожить корень зла – расписки Самбиева Денсухара, но оказалось, что они, как вещдок, переданы одному милиционеру, а тот, по его словам, «утерял их, или более того, их просто у меня выкрали». Параллельно правозащитники вышли на Албаста и, шантажируя тем, что он их «подставил», потребовали в обмен за расписки крупную сумму денег. Комсомольскому работнику ничего не оставалось, как лезть в замурованный в стене сейф. Настороженные поведением сына, родители быстро обнаружили крупную недостачу, в семье разразился скандал – все ополчились против старшего сына, он не знал, куда деваться и что делать, как вдруг из отвергнутого и чуть ли не проклятого он превращается в несчастно-пострадавшего.

Дело в том, что когда крутилась вся эта заварушка, сыновья Денсухара – пятнадцати- и четырнадцатилетние Арзо и Лорса были вне дома. Они уже третий год подряд на лето подряжались в бригаду шабашников и уезжали в Сибирь, как и их отец, как и основная часть безработного сельского мужского населения Чечено-Ингушетии.

Узнав по возвращении домой о притязаниях Албаста, братья Самбиевы поехали в Грозный и подкараулили претендента на их дом и надел. Полились угрозы и оскорбления в адрес всего Докуевского рода. Обозленный на весь мир Албаст не смог стерпеть ругань подростковой голытьбы. Докуев вспомнил о своем боксерском мастерстве, в ход пошли хлесткие удары. Однако юные Самбиевы оказались стойкими в драке; они несколько раз летели наземь, но вновь вскакивали и с криком бросались на здоровенного боксера. И все-таки возраст и поставленный удар решили дело. После очередного взмаха Албаста Арзо не встал. И тогда в руке младшего брата – Лорсы – блеснул нож. Албаст испугался, попятился в панике и пропустил выпад в живот. Не от боли, а от страха Докуев вскричал, с силой толкнул подростка, но глаза Лорсы жаждали еще. Второй удар он хладнокровно нанес в ягодицу.

– Вот тебе наш дом в задницу! – кричал Самбиев-младший.

Около месяца лежал Албаст в больнице. За это время он получил еще один «удар в спину», правда, другого характера. В республиканском органе обкома ВЛКСМ – газете «Комсомольское племя» – появилась небольшая статья, на первый взгляд, сочувствующая работнику центрального аппарата молодежи, однако меж строк умело был выставлен весь негатив произошедшего ЧП. В статье косвенно указывалось, что сам пострадавший спровоцировал подростков к поножовщине. Упоминалась связь с духовенством и попытка решения непонятного финансового вопроса в обход действующего законодательства. Этой статейки оказалось достаточно, чтобы Докуев Албаст распрощался с комсомольской карьерой. «С целью укрепления хозяйственных кадров» его переводом назначают главным инженером крупнейшего в регионе строительного треста «Севкавспецмонтаж».