Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

Вновь изменился взгляд Докуева Албаста – стал туманно-мечтательным. Только теперь он не терзался мыслью о политической карьере. Должность первого секретаря обкома стала для него низменной, даже обременительной. Эти секретари будут у него в услужении, и он будет определять – кому какой пост занимать в этой республике, да что там республика!… Ой!… От дальнейших мыслей ему становилось страшно, даже дыхание учащалось… Но это неизбежно! Такова его участь!

Албаст уединился. К радости родителей, все дни пропадал в своей комнате – ни друзья, ни машина, ни девушки, ничто другое его не соблазняли; все померкло в блеске сокровищ.

Летнюю экзаменационную сессию он сдал как никогда успешно. Только на экзамене по истории Кавказа было тяжело. Боялся Докуев смотреть в лицо профессора, думал, что прочитает ученый угрожающие мысли в его глазах.

– Что ж вы, молодой человек, совсем пропали? – подшучивал Смородинов. – Стали каким-то угрюмым, озабоченным? А как наши комсомолки-активистки?

Пытаясь улыбаться, Албаст ответил, что у него возникли неожиданные проблемы в семье из-за его беспутного поведения.

– А-а это серьезно, серьезно! – высказал озабоченность ученый. – Родителей надо уважать. А чтобы как-то развеяться, нам бы не мешало повторить экскурсию в те же места, в том же составе… Ну как, согласен? Тогда отлично!

Вновь, как и в первый приезд, теперь уже два исследователя Кавказа изучали с возвышенности местность.

– А как Вы обнаружили, что здесь было древнее поселение? – допытывался Албаст.

– Очень просто. Когда роют могилы на вашем кладбище, натыкаются на предметы обихода, кости. Некоторые не представляющие ценности находки лежат там, в сарае, десятилетиями… Так я вижу, у тебя неподдельный интерес к археологии?

– Да нет, что Вы! – скупо улыбнулся Докуев. – Простое любопытство к истории родного края.

Больше о раскопках не говорили, поехали в то же живописное ущелье. Правда, прежнего веселья и раскованности не было. В мужчинах чувствовались внутренняя сосредоточенность и отстраненность.

Вновь ночью Албасту не спалось, он в ночных грезах вспомнил, что в Ники-Хита их все называют пришлыми. Значит, его предки кочевали в этих местах, и они наверняка сделали это захоронение, а потом веками охраняли клад от расхитителей.

«Надо будет утром порасспрашивать отца», – твердо решил Албаст, но вспомнил вечно хмельное лицо родителя и в темноте сморщился.

Однако гениальный вывод был сделан: клад есть, и он принадлежит ему как потомственному наследнику.

Задолго до рассвета, под озабоченные вопросы матери, Албаст выехал вновь в Ники-Хита. Его интересовали находки кладбища. В сарае для похоронного инвентаря он действительно обнаружил много непонятных предметов древности. Здесь же встретил хранителя территории усопших. От щедрого вознаграждения Докуева старик много рассказал молодому односельчанину об истории находок. Правда, ничего путного не сказал. Покидая кладбище, Албаст невольно прочитал на одном из могильников: «Самбиев Денсухар – 1920-1972». Эта надпись почему-то обозлила его. Самбиевы стояли на пути к его счастью. Издали вдоволь налюбовавшись старым буком и наделом вокруг него, он поехал в город. Почему-то перед лицом стояла искривленная морда покойного Денсухара… И вдруг Албаста осенило, он вспомнил о расписках.

Докуев Албаст имел два основных источника доходов: отец и мать. Зарплата в счет не шла – ее хватало на день-два роскошной жизни молодого повесы. Раз в неделю отец торжественно выдавал Албасту сто рублей. Финансирование матери было не столь регулярным, но более щедрым. Албаст умел приласкать Алпату, а когда надо и пригрозить чем-нибудь колющим, даже едким. Иногда он делал вид, что очень рассержен, и кричал на весь дом:

– Вон дочерям все покупаешь, транжиришь все средства на них, а нам ничего не остается. Унесут они все богатство в чужой дом, а ты на моей шее останешься, тогда посмотрим!

Примерно такого смысла монологи, только с разными вариациями, произносились раза два-три в неделю. Эта тирада подвергалась жестокой критике и встречала отпор матери и сестер. Но это была только первая реакция на будущую реальность. Позже, проанализировав все, мать одумывалась и раскошеливалась перед первенцем.

Это были легальные статьи дохода. А были и скрытые. Каждый день отец менял наряд. Как только он уезжал на работу, Албаст проверял содержимое накануне одетого костюма. Здесь «улов» бывал незначительный (зачастую и вовсе не бывало), но иногда везло крупно. Привычка лазить по карманам зародилась у Албаста еще во время учебы в интернате. Там этим занимались почти все. Став взрослым, он понимал недостойность поступка, но перебороть себя не мог.