Джин Литтл - Слышишь пение?

Анна закричала в полном восторге:

— Конечно, конечно!

Они влезли в старенький автомобиль доктора. Начался дождик, и доктор вел машину медленно.

— Как твой отец, Анна? Война потрясла его, так ведь?

— Похоже на то, — пробормотала девочка. Она никому не говорила про то горестное выражение лица, какое видела у папы в воскресное утро начала войны. Тогда отец сумел справиться с эмоциями раньше, чем подошли все остальные. Анне казалось — о таком никому не рассказывают, этого даже с доктором Шумахером обсуждать нельзя, хотя он самый близкий папин друг в Канаде. Но и оставлять вопрос без ответа ей не хотелось.

— Он ни разу последних известий не пропустил.

— А сама ты что думаешь?

Такого вопроса Анна не ожидала и совершенно растерялась.

— Все кажется таким… нереальным, — наконец выдавила из себя девочка, смутившись от того, что в голову не пришел подходящий ответ. Взрослые редко интересуются твоим мнением о чем-то серьезном. Подумав, она добавила: — Германия теперь ужасно далеко. В книжках войны полны опасностей, приключений и героических поступков. Но пока вообще ничего не происходит. Наверно, все было бы иначе, живи я в Польше.

— Что правда, то правда, — вздохнул доктор. — Но тебе нечего стыдиться, Анна. Такие чувства у многих. Я и сам никак не пойму. Мне тоже война не кажется настоящей, я ведь приехал в Канаду, когда мне было не больше лет, чем сейчас Руди. Но твои родители — другое дело. У них в Германии остались друзья и родственники.

— Не очень много. Друзья — да. Но близкая родственница только одна, тетя Таня. Папина младшая сестра.

— Он упоминал о ней. Она ведь замужем?

— Была, только дядя Тобиас умер три года назад от сердечного приступа.

— А вы получали от нее известия?

— С прошлой весны ничего, да и тогда просто коротенькая записочка — у нее все в порядке, работает переводчицей у какого-то большого начальника и просит о ней не беспокоиться…

— В таком случае давай поговорим о чем-нибудь другом, — предложил доктор Шумахер, — словами ей вряд ли поможешь. Руди уже начал учиться?

— Нет еще. Через пару дней, — Анна рада была сменить тему разговора. Ей не хотелось говорить о тете Тане. Конечно, она часто вспоминала тетю, волновалась за нее, но чувство вины не проходило — тетя Таня тоже казалась далекой и нереальной. Столько своих проблем, школа, банда, думать о чем-то другом просто нет времени.

— Вероятно, для Руди все гораздо ощутимей, — проговорил доктор, будто подслушал мысли Анны. — Руди наверняка беспокоится — а что там поделывают мои бывшие друзья-приятели?

Похоже на то. Если ей вдруг завтра уезжать из Торонто, многие люди останутся в памяти ясно и отчетливо — Изабелла, Шумахеры, Мэгги, мисс Сурклиф… Потому Руди и приснились Вольф и другой мальчишка, как его зовут? А, да, Гельмут.

Доктор Шумахер остановил машину, они выскочили и побежали в дом. Перед самой дверью доктор поймал ее руку и сказал тихо, но настойчиво:

— Давай не будем обсуждать войну за ужином, ладно? У Эллен и без того немало хлопот. И ей хочется побольше узнать про твою новую школу.

— Мне много всего рассказать надо, — Анна ничуть не возражала ненадолго забыть о войне и связанных с ней неприятностях.

— Пожалуйста, будь повнимательней к отцу в эти дни, — добавил доктор. — Хотя ты и так всегда о нем заботишься.

Тут подоспела миссис Шумахер, сняла с Анны мокрую куртку и повесила на спинку стула поближе к камину.

— Давайте ужинать здесь, у огня, — предложила она, — холодновато сегодня. Просто не верится, что еще во вторник было сухо и тепло. Я принесу тарелки. Начинай с самого начала и расскажи мне все-все. Я уже вижу, дела идут неплохо, а ты боялась.

Анна знала, говорить с набитым ртом невежливо, но просто не могла остановиться. Надо стольким поделиться, а они слушают с неподдельным интересом и просто наслаждаются ее историями. Она закончила как раз к десерту. Только тогда девочка вспомнила — доктор сказал, у них тоже есть для нее новость. Сгорая от смущения, Анна принялась извиняться.

— Ничего страшного. Нам хотелось сначала услышать про твои дела. Целую неделю ждали! Я с твоей мамой говорила по телефону, но она мало что могла рассказать, — миссис Шумахер накрыла ладонью руку девочки. — Теперь наша новость. Наверно, большой неожиданностью ни для кого не будет. Мы ждем ребенка. Где-то в апреле, я думаю.

Анна положила вилку и в полном восхищении взглянула на них обоих.

— Ребенок! — произнесла девочка таким тоном, будто долгожданный младенец был первым новорожденным на земле.