Алекс Форен - Танго с манекеном

В общем, это не был мандраж школьника – выступлений в прошлом было столько, что не мне их бояться…

Хотя, конечно, это не выступление на собрании акционеров. Аккуратная полуправда и красивые фразы здесь не пройдут, а умение логично выстраивать аргументацию, которым я, уж не помню почему, так гордился раньше, здесь просто лишнее – это мир, основанный не на логике…

Пора собираться.

Вот ведь еще одна философская проблема, посерьезнее прочих – что надеть на собственную публичную лекцию.

Сначала показалось, что, наконец, пригодится костюм, сброшенный несколько дней назад в магазинчике на Сен-Дени.

Да нет же, у меня же целый чемодан рубашек и галстуков! Как вовремя все возвращается… Но от мысли о содержимом чемодана неожиданно, но ощутимо передернуло.

Подошла бы, пожалуй, боевая раскраска в стиле Рембо, но где же ее взять…

В конце концов, какая разница, что на мне будет надето, лишь бы в этом было комфортно. Костюм, купленный в Ницце, – в самый раз. А галстуки оставим…

Хорошо бы надеть красный клоунский нос. Где он тут у меня… Или вообще заявиться на собственную лекцию в костюме клоуна… На тот маскарад, куда меня не пустили, я прошел в костюме невидимки… Откуда это? Всякая чушь в голову лезет. Кстати, я знаю тут неподалеку одно местечко, где есть чудесный коллекционный невидимка, я его еще снимал в бытность фотографом. Невидимка, но не я. Хотя с уверенностью этого сказать нельзя – на то он и невидимка…

На мотоцикле не поеду. Это был бы кич. Я позвонил Жану-Батисту, но телефон оказался недоступен. Что же с телефонами-то делается – кому ни позвонишь, никого нет…

Оно и кстати – почему-то в новом качестве хотелось и приехать иначе.

На улице было пасмурно, но довольно тепло. Я дошел до Севастопольского бульвара и минут через пять поймал такси. Вскоре машина уже пересекла Сену и въехала в Латинский квартал.

Это нужно будет потом, на спокойную голову, повспоминать – маршруты эти мои в Париже… Правый берег – теория, левый – практические эксперименты… Рубикон перейден, кубик Рубика почти собран…

Я приехал чуть раньше, но почему-то предпочел пройтись по кварталу, стараясь теперь думать о чем угодно, кроме того, что сейчас предстоит. Что-то будет, во всяком случае, скучно станет вряд ли. Я расскажу им о фотографии. Или о танго. О мыши из лабиринта, танцующей танго. После потери чемодана со всем, нажитым долгим трудом имуществом…

Бред. Лекции не будет.

Это просто такая воскресная школа – Сорбонна в выходной день.

Ошибиться было невозможно. Сбоку от двери висела та самая афиша, на которой взмахивал крыльями Икар с моими чертами лица.

В дверь я вошел за несколько минут до полудня.

Пустой холл, лишь два-три студента – у стенда с расписанием занятий.

И Клоун на деревянной скамье, старательно уткнувшийся в огромный фолиант. Наверняка, труды античных философов. Так что место клоуна уже занято.

Я присел рядом на скамью. Это была латынь.

Мы молча вглядывались в эту тарабарщину с минуту, потом Клоун захлопнул книгу, встал и, так и не взглянув на меня, направился к одной из дверей. Остановившись у нее, он обернулся и, как нечто само собой разумеющееся, махнул мне рукой.

Я подошел к нему. Он снял с плеч разноцветный рюкзак с длинными заячьими ушами, положил в него свой фолиант и, достав обыкновенную белую маску, жестом показал, что я должен надеть ее.

Ну, что же, неплохая компенсация за отсутствие красного носа. Это даже кстати – карнавал продолжается, и маска – «персона», как говорит мой друг Гревен, – это просто новая роль, где все не всерьез, и можно позволить себе почти все, что угодно.

Мы впервые почти сравнялись – два человека в масках, идущие по коридору старого университета, потом по каменной лестнице вниз и, наконец, остановившиеся перед закрытой дверью.

Мой Клоун приложил палец к губам, потом тихо приоткрыл дверь, вошел первым и потянул меня за рукав внутрь.

Это был сводчатый зал с простыми каменными стенами, освещенный лишь свечами, расставленными на высоких подсвечниках вдоль стен.

Зал был небольшим, человек на сто, может быть, меньше. Кресла рядами стояли лицом к столу, находившемуся в дальнем конце помещения, и почти все они были заняты людьми в таких же, как на мне, масках. Некоторые повернули к нам головы, но, вероятно, не нашли в нас ничего достойного длительного наблюдения.

Мой провожатый, по-прежнему держа меня за рукав, нашел глазами свободное место где-то почти в центре зала и, показав мне на него, подтолкнул вперед.