Алекс Форен - Танго с манекеном

Но хотя бы – запомнить запомнить запомнить, или по крайне мере запомнить, что что-то забыл.

Я не должен снова забыть. Все поиски ложных указательных столбов, все предательства, глупость, слепоту, всю напыщенную фальшь, всю алчную трусость.

И где-то под ними, как чаинки на дне остывшего стакана, – надежда и отчаяние.

Оторванные лоскуты памяти в разбитой, как яйцо, голове. Кровотечение времени в теле Вечности.

Пробуждение от изматывающей тупой боли – невыносимое осознание того, какой долгой была эта резня. Слабое воспоминание о ностальгии – по наивности, искренности, цельности. По утраченному Раю…

Лишившись целей, поводырей, даже флюгеров, мы настолько запутались, что оказались в пустом и безлюдном пространстве, где даже воровать или попрошайничать – не у кого и нечего.

Рыбы, выкинутые на берег, дергающиеся, трущиеся друг о друга, неразлучимые…

Вновь начинаю думать – ухватить, связать, соединить…

Испорченный, разобранный на части компьютер, решивший, что он человек.

Ничто так не становится человеком, как щемящее чувство…

Чувство чего? Только понять…

Это лишь тревожное горячее забытье. Если бы я мог тебя разбудить, если бы я мог вывести тебя из себя, докричаться, я бы предупредил тебя…

Что будет шторм…

И – крушение посреди океана. Здесь где-то был лакированный игрушечный парусник…

На поверхности пустого, спокойного, безбрежного пространства – раздувшаяся намокшая кукла, похожая на мишленовского человека. Ее выбрасывает к рыбацкому поселку. Никто не знает, живое ли это, кукла ли, морское чудовище или капитан пропавшего корабля. Приходит врач, потрошит каучуковое тело. Внутри – намокший окоченевший человечек. Сжавшийся, лысый, как новорожденный. Искусственное дыхание. Смотри-ка, шевелится… Скорее, машину Тьюринга… Разряд. Жив…

Кровь приливает к сероватому лицу. Может быть, выкарабкается…

И тогда…

Можно начать заново. Починка, восстановление, замыслы. Планы. Кампании. Лестницы. Опять?

К черту. Теперь наружу. За пределы этой коробки, душной китайской комнаты, за пределы погонь и побегов, недомыслия и бессмыслицы, полуудач и полупровалов, за пределы любой двойственности. Чтобы снова дышать.

Игольное ушко здесь. На отрезке времени между двумя ударами сердца.

На свет. Начала богов – в каждом трясущемся кусочке слизи.

Две двери. Одна – та самая, за другой – безысходность чужого.

И только один вопрос, который нужно задать обоим, чтобы они сказали одно и то же…

Эта задачка решаема, ты просто трусишь найти ответ.

Давай, для машины это не сложно.

Все просто – минус на минус дает плюс.

Ну..?!

Два монаха, сжав зубы, распахивают дверь. Ослепление…

Ужас быть сожженным, уничтоженным. Хватаюсь за дверной проем – последний рубеж камеры, последние рамки. За самого себя. Пальцы одной руки начинают бороться друг с другом. Мастер, я не могу выйти…

Предчувствие невозможного безумного полета. Так нельзя, больше нет никаких страховок.

Не ори. Тебе не удастся смыться. Кого ты пытаешься одурачить? Давай! Это просто роды. Кесарю – кесарево…

Немного терпения, частица любви, зерно доверия – тебе дано ровно столько, сколько тебе нужно знать.

Огни города в ночи, на взлете, с воздуха – разлетевшиеся светящиеся частицы, в каждой из которых – собственный мир и всякий другой мир.

Если бы я только мог их различить…

Есть ли в них хотя бы песчинка нелепой бунтарской веры в то, что все – не зря?

Что это кому-то нужно.

Что там существует кто-то, кто думает о тебе, когда тебя нет, держит за тебя кулаки, когда ты вот так прорубаешь стены, оживляет тебя каждый раз, когда ты умираешь.

Я хочу узнать мой отпечаток, выжженный хотя бы в чьем-то сердце.

Я хочу, чтобы меня пробовали на вкус, чтобы помнили мой запах, в темноте узнавали из тысяч других на ощупь, различали меня по походке, голосу, почерку…

Или хотя бы – увидеть свое чистое отражение…

Любые слова не нужны, если некому их сказать.

Тогда они – заклинания, ворожба…

Но еще что-то…

Замороженный склад Дьябло. Лихорадка озноба… Не то, не то, не то…

И вдруг, среди старого пыльного хлама – одно из многочисленных детств.

Несказанно хрупкое пространство…